И, например, часто говорят холивар какой-то в Твиттере, я все не могла понять, что за холивар.
И потом я разделила два слова, я поняла, что не имеется в виду, но это, я не знаю, меня это уже пугает,
потому что я как будто еще один язык должна выучить этот язык, переработка английских слов на русском.
Привет, ты слушаешь подкаст «Ати Самурай», и у микрофона его ведущий Илья Безделев.
Меня зовут Ксюша, я живу в Вене, в Австрии, уехала где-то 10 лет назад уже.
Изначально я уехала, чтобы учиться на политологии, в итоге я научилась программировать и стала machine learning инженером,
а потом произошел transition в product management, и это, в принципе, то, чем я сейчас занимаюсь.
Я хочу начать с комментариев под моим последним постом, который ты сделала.
Ты сказала, что ты за последний месяц прошла 150 интервью.
Это очень большая цифра, прям, не знаю, если брать по 5 собеседаний на компанию,
это, получается, 30 компаний, что ли.
Расскажи, пожалуйста, про то, как вообще это возможно, пройти 150 собеседований за короткий период времени,
что это было, и какие у тебя были инсайты из всех вот этих бесед с компаниями?
Ну, сразу скажу, что там не за месяц было, но было за несколько месяцев, за месяц я бы, наверное, с ума сошла,
если бы я столько с людьми общалась, совершенно разных областей по совершенно разным вопросам.
Это очень тяжело, это похоже на фулл-тайм работу, действительно.
Я искала новую роль, новой компании, и так как я к этому очень скрупулезно подходила,
из серии у меня был целый вижен составлен на то, что я хочу делать, я провела сама с собой user research, такой in-depth.
Какой у тебя был вижен?
Я знала, что мне нужно было от компании, знала, что мне нужно было от продукта, от команды, от роли,
как это всё соответствовало моим планам на следующие 3-5 лет, и это очень много боксов, на которых нужно поставить галочку.
Естественно, там были учтены какие-то трейд-оффы, потому что без них не бывает,
но это был очень долгий процесс, это было практически, наверное, 6-9 месяцев точно,
и я это сделала специально, то есть я ушла с прошлой работы, чтобы именно искать целенаправленно и быть очень picky,
выбирать очень сильно, по-моему, это называется, и параллельно с этим я ещё занималась консалтингом для двух стартапов,
тоже продуктовой, продуктовой аналитики, продуктовой стратегии.
Почему так много интервью? Потому что на каждую роль, на каждое собеседование,
в смысле на каждую компанию было по 5 интервью, и это иногда исключая скрининги,
то есть когда меня сразу переводили на хайринг-менеджера, плюс к этим интервью добавлялись юзкейсы,
всё это длилось очень долго, поэтому вышло так долго, и так много разговоров, это было очень сложно,
потому что я подавала совершенно разные области, то есть там было и B2B, и B2C, и мобильное приложение,
и платформы, совершенно разные и healthcare, и просто и механические, и электронные дверные системы,
то есть это было очень много.
Инсайд из этого такой, так делать не надо, я думаю, нужно сфокусироваться на чём-то одном.
Опять же, ты писал про этот пост, что очень правильно, когда ты меняешь профессию,
или когда ты делаешь какую-то смену в карьерном плане, нужно стараться фокусироваться на одной вещи,
либо это смена направления, либо это смена твоей роли, либо это ещё что-то,
но нельзя, чтобы это всё было вместе, у меня всё это было вместе, можно сказать,
и это было очень тяжело, настолько тяжело, что это просто превратилось в пытку на определённом моменте.
Я уже просто не могла видеть это интервью, я вижу свой Google календарь,
и мне просто становится плохо, меня мутит, и я очень рада, что это закончилось,
потому что это был колоссальный опыт, у меня собралась огромная база данных с инсайтами,
с кейсами, с моими записями, я вела целый такой, не знаю, даже как это назвать,
мониторинг и трекинг своих опытов, оценивала их, все компании по стейджес,
по тому, какой был ауткам, какой был фидбэк, если он был.
Короче, это была такая огромная работа, как будто реально поработала сама себе HR-рекрутингом
каким-то компанией.
Мне жутко интересно, куда ты всё-таки пойдёшь работать,
но давай сохраним это немножко в интриге.
Ты сказала, что у тебя было очень много разных компаний,
там от дверных замков до ещё чего-то, я уже сейчас сбился со счёта.
Ты сказала, что сначала ты создала какие-то критерии, по которым ты выбирала работу,
можешь поделиться этими критериями?
Потому что очень интересно, как вот такой большой спектр компаний вписывается в твои критерии.
Самое важное для меня это была команда,
потому что у меня на прошлом опыте были не очень удачные, даже не знаю, эксперименты,
так называют, с командами.
Иногда не хватало действительно командного духа.
И получалось, что ты сам себе работаешь, постоянно за всеми бегаешь,
пытаешься убедить, что это классно, этим нужно заниматься.
У меня были довольно высокие требования к тому,
что там за люди, как построена сама по себе команда,
как себя люди чувствуют.
Другой аспект — это область.
Я, если честно, не могу себе представить где-то в компании,
где я просто сижу, обменивая время на деньги.
Я понимаю, что есть разные ситуации.
И, например, когда люди только себя ищут,
они просто пробуют, и для них это нормально.
Они получают какой-то опыт.
Им, в принципе, не сильно важно, где они работают.
У меня так было с телекомом.
Я туда не специально пришла, потому что мне очень нужен телеком.
Мне вообще совершенно не интересно, что там происходит,
какие-то продукты.
Но это была первая такая техническая профессия.
И в Австрии с открытой визой.
И, естественно, я ее взяла.
Но сейчас, когда я уже поработала,
когда у меня 8-9 лет опыта,
я знаю, чего я хочу.
Поэтому мне область была очень важна.
Мне нужно чувствовать продукт.
Мне бы желательно было, что это был продукт,
которым я сама могла пользоваться,
чтобы понять, через что проходят юзеры.
Мне очень сложно работать абстрактно
с продуктами, которыми я не пользуюсь.
И знаю, что людям, некоторым, это совершенно не важно.
Например, я разговаривала со знакомым из Flow Health.
Это приложение для женщин, для трекинга, период.
И там работают мужчины.
Министруальных циклов, да, по-русски?
Да, да, да, да.
Очень классная компания, очень классное приложение.
И вот с моим знакомым совершенно все равно,
что он мне пользуется.
Но у него пользуется девушка как бы.
Ну, то есть хоть какой-то есть connection с приложением.
Мне это было очень важно.
И так как мне очень хотелось работать в технологической компании,
в продукте.
И важно, что компании интересны продуктовые мышления.
Они реально хотят ими заниматься.
Они просто, знаешь, как пришел, да, нужен продукт.
В итоге оказывается, что нужен проект, а не продукт.
И вообще непонятно зачем.
И это очень был большой и фрустрирующий инсайт из всего моего поиска.
Я поняла, что на рынке Австрии продуктовое мышление как таковое,
и запрос на продуктов совершенно не соответствует тому,
что, ну, наверное, даже есть на российском рынке,
и тому, что я подразумеваю под product management'ом,
и в принципе, что должно быть product management'ом.
И поэтому очень сложно было найти.
Я уже часто искала удаленно, а не в Австрии,
хотя мне не совсем хотелось работать именно удаленно.
Я бы хотела работать гибридно.
В итоге мне еще хотелось хорошую зарплату.
Это еще один из критериев.
Потому что у меня уже прошел тот период времени,
когда давно прошел, когда ты работаешь хоть за какие-то деньги,
когда уже спасибо, что вы мне дали у вас тут поработать,
спасибо за визу.
Уже прошло это давно.
То есть я знаю, от чего я стою, я знаю, какого я могу value принести.
И опять же, в Австрии это очень сложно найти,
хотя у меня и до этого была выше, чем у местных людей зарплата
по меркам определенным.
Но все равно я знаю, что зарабатывают мои люди в sales, например,
или в business development здесь,
или люди, которые продактами работают в Лондоне, например.
И, конечно же, это становится грустно.
И хочется, чтобы это соответствовало хоть какой-то адекватной планке
того, что для себя видишь.
Да, я думаю, это пока все.
Может быть, я сейчас вспомню какую-то критерию.
Там их очень много было, на самом деле.
К руководителю, к менеджменту стайла, к размеру компании.
Это же, может быть, совершенно разные вещи.
Я бы хотела в компании поменьше, но там есть свои нюансы.
В компании побольше, много, возможно, перспектив.
Но процессы очень медленные.
Это тоже надо учитывать.
Ты, случайно, не из тех людей, у кого есть прямо табличка в Excel или в какой-то другой электронной таблице,
где у тебя там все критерии, компании, очки ты ставишь, потом считаешь.
Ты делаешь такие вещи?
Да, я из тех людей.
Я это делаю со всем, чем только можно.
У меня в Notion, она, правда.
И в итоге куда ты пойдешь работать?
Пойду работать как раз в компанию, которая разрабатывает механические электронные системы дверных замков.
То есть у них есть hardware и software part.
Часть, part.
Мне очень понравилось.
Я, на самом деле, удивлена, потому что у меня было несколько офферов.
Я отклоняла много офферов.
Причем довольно хороших, я бы сказала.
Они не очень соответствовали тому, что я хотела, поэтому пришлось отклонить.
И это тоже, наверное, один из больших инсайтов, насколько тяжело это было делать.
Не готовила мне к этому жизнь.
Но в итоге я выбрала эту компанию и не думала, что я пойду в такую область.
Компания из Вены.
Она, наверное, более консервативная, чем я ожидала, но не в плохом смысле.
Она, наверное, более просто традиционная, нежели вот эти вот все бирюзовые компании,
flat hierarchy, то есть там такого нет.
Там обычные есть статусы, есть боссы и все такое.
Ну, это я совершенно нормально работала в такой компании.
Но мне очень понравилось, потому что она небольшая, там есть классные продукты,
они этаплированы на рынке, они очень большие в Европе, поэтому я очень рада.
Мне кажется, плоская иерархия – это такая, на самом деле, иллюзия.
Потому что в любом случае, даже в любой плоской иерархии,
есть какая-то ответственность за принятые решения,
и кто-то эту ответственность должен нести.
И все равно, мне кажется, возникает такой дисбаланс власти,
потому что кто-то, в любом случае, чья-то голова как бы находится на линии огня.
И это создает все равно иерархию,
которая может быть не прописана на бумаге,
но она все равно неформальна, она все равно существует.
Я никогда не работал в холократии,
ну и, честно говоря, я в нее, наверное, не верю, да,
что такое может существовать.
Интересно, что ты думаешь на этот счет.
Я согласна, я тоже не верю, что это существует.
По крайней мере, это может существовать на бумаге, как ты сказал,
но в реальности этого не будет.
Мы все люди, мы все живем в иерархиях, они нам нужны.
У нас всегда должен быть какой-то лидер.
У нас нет такого, что просто группа людей.
Сама по себе существует где-то, такого не бывает.
Плюс есть вообще опасность даже,
когда якобы пропагандируется, что у нас нет иерархии,
мы все-таки бирюзовые.
На самом деле, мне кажется, из-за этого страдает культура,
потому что чувство ответственности за то, что ты делаешь,
оно уменьшается, потому что тебе кажется,
что никого нету, кто за это отвечает.
Непонятно, кто за это отвечает.
И я это заметила в разных компаниях.
Я разговаривала с парой знакомых в компаниях современных в Австрии,
в которых пытаются это сделать,
и они заметили такую тенденцию,
что люди перестают брать несоответственность.
Отвечают за то, что они сделали.
Непонятно, кто виноват.
Например, продакт часто виноват, потому что...
Потому что он продакт.
Ну да, кто-то должен за это отвечать.
Мне кажется, очень опасно давать людям такую иллюзию того,
что нет иерархии.
Я все время говорю про продакта,
потому что продакты — это люди, которые делают все.
То есть начиная от аналитики и общения с кастомерами,
и заканчивая покупкой пончиков для разработчиков,
потому что кто-то просто должен это делать.
И твоя задача в том, чтобы все было успешно, да?
И все, что является ничьей работой,
оно является, по сути, твоей работой.
Ну, по крайней мере, в моем опыте.
Но при этом ты правильно очень заметила,
что и шишки все тоже летят на тебя,
потому что если это ничья ответственность,
если это ничья вина,
то, наверное, это вина продакта.
И ты, кстати, сказала,
что в Австрии отличается понятие продакт-менеджмента
от твоих представлений, от российских.
Расскажи, пожалуйста,
что вообще такое продакт-менеджмент в Австрии?
Как его понимают?
Очень сложно, если честно.
У меня такое ощущение сложилось,
что здесь продакт-менеджмент приравнен к проджекту.
То есть ты не особо мыслишь стратегически.
Ты в основном работаешь операционно,
экзекутивно, я бы так сказала.
То есть ты просто отвечаешь за то,
чтобы это случилось.
Я бы даже не сказала,
что это из-за того,
что продакт-менеджмент недопонят.
Мне кажется, что у многих компаний
просто отсутствует продуктовое мышление
или оно не сильно развито.
И поэтому те вещи,
над которыми обычно работают продукты,
как таковых нет.
Работают обычно какими-то процессами здесь продукты.
Второй, это самый главный инсайт.
Очень-очень плохо с продуктовой аналитикой.
Вот прям работа с данными на очень низком уровне.
Иногда даже вообще не интересуются, не спрашивают.
Я разговаривала с разными продакт-менеджерами
из разных компаний.
Как бы понятно, что продакт-менеджер —
такой мост между совершенно разными частями,
бизнес-частью, дизайн-частью,
технической частью,
которая их всех связывает.
Но это не только это.
И продакт должен уметь оперировать
совершенно разными направлениями,
совершенно разными понятиями.
Аналитика, но не обязательно быть
прямо data-driven,
но хотя бы data-informed.
И здесь очень плохо с этим.
Мне иногда приходится убеждать людей,
что нужно смотреть на данные.
Мне кажется, для тебя это создает
очень хорошую, на самом деле, возможность,
потому что у тебя опыт в аналитике,
в машин-леарнинге.
И ты можешь, наверное, убедить людей в том,
что данные нужны,
и показать им на практике.
Ну, условно говоря, вырастить как-то продукт,
продажи повысить,
повысить, не знаю, удовлетворение пользователей.
Ты через метрики какие-то вещи
сделать лучше для компании.
И мне кажется, когда люди начнут видеть это,
они начнут в это верить.
Ну, по крайней мере, у меня есть такая надежда.
Знаешь, что самое смешное?
Вот сейчас-то говоришь,
что у меня есть возможность их убеждать,
что действительно так.
Смешно было, что когда я пришла в машин-леарнинг,
мне пришлось их убеждать,
что вам не обязательно нужен везде машин-леарнинг,
потому что его пихали везде,
где только можно,
где он совершенно не нужен.
Называли его AI,
чем только хочешь.
И мне приходилось говорить,
что, ребята, нам не обязательно делать так все сложно,
можно просто построить обычную линейную регрессию,
что в большие случаи вправда
для определенных задач.
И сейчас мне приходится убеждать,
что наоборот нужно аналитика данных,
и данные побольше.
И я постоянно то в этом убеждаю,
то в другом.
Классная работа, конечно.
Что такое AI?
Как бы ты сформулировал определение AI
для простого человека?
AI — это, в принципе, область.
Это область определенной исследований.
И в эту область ходят такие вещи,
как, например, синтез речи,
то есть natural language processing может быть,
рекомендательные системы,
computer vision,
то есть компьютерное зрение
и предиктивная аналитика.
То есть это большая область,
в которой ходят разные вещи,
и у нас есть, например,
алгоритмы машинного обучения,
которые мы используем,
чтобы работать в этой области.
Я бы определила это так,
чтобы никто не путал,
потому что очень часто определяют AI,
как будто это какое-то существительное,
как будто вот у нас есть этот AI,
но у нас нету AI.
И все ученые,
не все ученые,
не люблю абсолютности,
но в большинстве случаев ученые говорят,
что у нас нету AI,
мы его не достигли,
хотя бы только потому,
что это область исследования,
а не какая-то вещь,
которую мы прямо идем и достигаем.
То есть, наверное,
хорошее сравнение будет с математикой, да?
То есть математика делится там на алгевру,
геометрию,
тригонометрию,
ну и так далее, да?
То есть очень много разных направлений,
и каждая делает что-то свое, да?
То есть ты не можешь сказать там,
я там, не знаю,
великий математик, да?
То есть ты вряд ли знаешь всю математику.
И я, как вот его понимают в мете,
это, наверное,
такой вот великий математик,
который просто знает абсолютно все.
Ну да,
но это довольно ложное представление,
оно очень...
Я думаю,
представление очень сильно способствовал
хайпу-агрупп искусственного интеллекта,
поэтому все думают,
что это либо терминатор какой-то,
либо это девушка из фильма,
она называется, по-моему.
Что такое машин-лернинг,
машинное обучение?
Это класс алгоритмов,
которые служат для решения
каких-то нетривиальных задач
в области искусственного интеллекта.
То есть мы используем эти алгоритмы,
когда мы хотим порекомендовать что-то,
когда мы хотим распознать лицо.
Я бы определила так.
Давай поговорим про слона в комнате.
Ты используешь очень много английских терминов в речи.
Расскажи, пожалуйста,
про то, как ты выучила язык.
Хороший вопрос.
Наверное, один из самых сумасшедших экспериментов,
которые я делала,
считаю того, как я переехала в Австрию
и меняла здесь карьеру.
Давай начнем с того,
как ты переехала в Австрию.
Хорошо.
Переехала рандомно, я бы сказала.
По крайней мере, более рандомно,
чем это обычно делают люди.
Особенно, как все сейчас подходят к этому
и сидят в карьерных чатах.
Иногда поражаюсь тому,
насколько люди сознательны,
и как я это сделала.
Я училась в школе на тот момент,
в Заре.
Это поселок, деревня,
как ее мне здесь официально переводят обычно,
в Московской области.
Я не могу сказать,
что я так-то целенаправленно
была подготовлена к уезду.
Мне просто хотелось уехать,
потому что, когда мне было
лет 14-15,
начала сильно интересоваться
политикой и историей.
Мне как-то было некомфортно
жить, наверное, в этой стране.
Как-то мне прям хотелось уехать
с очень ранних лет.
И я изучила сначала финский,
потому что думала,
что я пойду в Финляндию.
То есть я параллельно со школой работала
и ходила на курсы.
И потом мне нужно было сдать
английский и финский.
И я не смогла сдать английский,
потому что я сдавала TOEFL.
Это был довольно дорогой экзамен.
У меня не было денег на подготовку.
А кем ты работала
во время школы?
А, кем я только не работала.
Я начала работать, по-моему,
с момента,
когда мне стало 14 лет.
Как только получила паспорт,
я пошла работать на почту.
Это было ужасно.
Это было просто кошмаром каким-то,
потому что я не могу сказать,
что я была каким-то
бодибилдером в этот момент.
Я просто была обычным подростком.
И мне нужно было вставать в 5 утра
и ходить в почтовый офис,
брать сумки,
я не знаю,
по, наверное,
5 килограммов каждый,
таскаться по домам,
сортировать их.
Что там творилось на этой почте?
Конечно, был ужас просто.
Я не знаю, как люди
во взрослом возрасте
этим занимаются постоянно
и не сходят с ума.
Не знаю,
мне было очень тяжело.
Слушай, а это легально вообще было?
Ой, я не помню.
Но зная то,
как многие вещи происходят в России,
мне почему-то кажется, что нет.
Ну, не настолько сильно нелегально.
По крайней мере,
работала с паспортом.
То есть у меня уже был паспорт.
То есть у тебя забрали паспорт
и ты работала.
Так, как это в России бывает.
Ну, к счастью, нет.
А вот, например, на почте
я работала курьером в Москве.
Как раз работала,
не знаю, помнишь или нет,
когда все горело постоянно.
У нас был дым везде.
Короче, было такое время,
не помню, какой это был год.
Мне, по-моему,
я был лет 16.
И я помню,
ездила по Москве.
Все горело.
Невозможно было дышать.
Мы ездили в масках и с водой.
Я, по-моему,
три раза падала в обморок в электричке,
и у нас поселок окружен лесами,
ты приезжаешься просто.
Как будто целое стадо курильщиков
тебе прямо в лицо дышит.
Короче, очень было весело.
И ты не смогла сдать TOEFL?
Да, не смогла сдать TOEFL.
Мне не хватило нескольких баллов,
чтобы поступить в Финляндию.
И я решила, что...
Ну, плюс же мне немного помогала мама
все-таки финансово.
Несмотря на то, что я работала,
было невозможно заработать
ни на курсы нормально,
ни на этот экзамен.
Я решила, что окей, ладно,
сейчас не получилось.
Мне было до 15 лет,
что довольно рано все равно.
Потом как-нибудь найду способ.
Как-то это все забыла.
И подходило окончание школы уже.
Я до сих пор не знала,
сейчас, чем я буду заниматься,
потому что у меня было
очень много интересов.
Наверное, отсылка к биполярному.
Если посмотреть на мою полку
с книгами в моей комнате,
где я раньше жила,
там прям это биполярное,
прям по стеллажу прочитано,
сколько у меня было проектов
разных интересов.
И мне совершенно, если честно,
не хотелось идти в универ.
Я не знаю, завидую людям,
которые очень хотят идти учиться.
Мне хотелось идти работать,
наверное, потому что я очень рано начала.
Как-то совершенно случайно
моей маме кто-то рассказал про Австрию,
что здесь, в Венском университете,
можно очень здорово и дешево учиться.
Интересно, вот эти вот скобочки
впадут в подкаст или нет,
что на самом деле
это было совершенно не дешево,
потому что я понимаю,
300 евро для людей здесь в семестр
это просто копейки
по сравнению с тем,
для семьи в России,
где 500 евро —
это твой месячный доход на всю семью.
И это, в принципе, много было вообще.
Когда мама про это узнала,
она подумала,
ну, сказала, вернее, мне,
хочешь, помогу тебе в первый год,
в первое время,
и попробую сюда поехать.
И я такая, ну, окей, почему бы нет?
И это было где-то вот месяца
за четыре до окончания школы.
То есть, получается,
я уже сдавала экзамены,
зная, что я уеду,
но я еще не знала,
приняли меня в универ,
то есть я сидела,
спала на экзаменах на ЕГЭ,
потому что у меня совершенно
никакой мотивации стараться,
потому что знала, что я уеду.
Но у меня все равно пришлось
поступать в ВУЗ в Москве,
потому что для бэкапа
и для справки.
И в итоге, когда я сдала экзамены,
у меня пришло подтверждение
из общежития,
что у меня есть место,
но из универа еще ничего не пришло,
и я не хотела,
чтобы оно простаивало,
и я решила туда поехать
и просто хотя бы начать учить язык.
То есть тебя и Вене взяли в обшагу,
но от универа еще не было ответа?
Да.
Как это вообще возможно?
Нет, если честно,
я не знаю, как это было возможно,
я сейчас подумаю про это
и не понимаю.
То есть, прикиньте,
когда ты в универ не поступила,
полетела сама первый раз,
я до этого, кстати, не летала,
это был мой первый полет в жизни,
и одна полетела,
и там никого нет,
это, конечно, что очень странно.
Я не знаю,
я бы так, наверное,
сейчас точно не сделала.
Ты прилетела туда,
получается, в общежитие,
у тебя еще не было зачисления в универ,
что ты делала дальше?
Строссовала,
и вообще не понимала,
что происходит.
Я тебе просто могу описать,
как я вообще приехала в обшагу,
меня встретил такси в аэропорту,
я знала, что меня кто-то встречает,
но я не знала, кто.
Я видела свое имя,
какой-то мужчина меня посадил в машину,
у меня сразу паника,
я же из России,
где-то что-то сейчас случится.
Я бы сейчас заширила локацию,
тогда у меня даже нормального смартфона не было,
с Google Maps и чем-то.
И меня везут в общагу,
я вообще не понимаю,
что происходит,
он что-то мне говорит на английском
или на немецком.
Единственное, что я помню,
я ему говорю,
он мне жалуется на дорожные пробки,
и я говорю,
да вы не видели пробок в Москве,
и это единственное, что я сказала,
потому что я смогла здесь формулировать на английском.
И он его саживает
где-то посреди дороги в Вене,
и я просто стою с чемоданом с одним,
и я не понимаю, куда мне идти,
потому что у меня нету телефона,
где я могу погуглить.
И я понимаю,
что где-то здесь общага.
И я стою в Австрии,
вообще первый раз,
не понимаю, что происходит,
что меня где-то выкинули.
Стараюсь искать общагу,
глазами не могу найти,
потом просто начинаю ходить по улице,
увидела здание,
похожее на общагу,
зашла,
оказалось,
что это она.
И так я поселилась в общежитии.
И меня поселили в комнату
с девушкой из Украины,
что нарушило просто все мои планы,
потому что мне нужно было учить немецкий,
и английский,
ну, немецкий нужно было учить быстрее,
потому что меня на нем учёвывало.
И, ну, это, конечно,
совершенно не сработало бы,
если бы я разговаривала постоянно
на русском языке
и слышала русскую речь,
и мне пришлось,
вернее, пришлось.
Я решила исключить общение
с ней на какой-то определенный
промежуток времени,
плюс исключить чтение,
на русском языке,
разговоры на русском языке,
слушать на русском языке,
смотреть фильмы.
Всё должно было быть на немецком,
ну, или на английском хотя бы.
Мне интересно,
как это проходило
вот с девушкой из Украины,
которая с тобой жила.
С тобой рядом уже человек,
который говорит с тобой на одном языке,
но она с тобой не говорит.
Наверное, плюс был в том,
что она была конкретный интроверт,
и я не уверена вообще,
что ей понравилось.
Я потом с ней общалась
довольно неплохо,
когда она уезжала,
и когда я уезжала из комнаты,
мы как-то разъехались,
можно пообщаться было.
Но я, если честно,
не заметила,
что это было как-то напряжно,
наверное, потому что
мне не было времени замечать.
Я сейчас думаю,
что если бы это приходило
в данный момент,
когда у меня есть время
концентрироваться на чём-то ещё,
кроме как давай-давай,
скорее учи язык,
думай,
как ты можешь здесь
заработать деньги,
в этот момент просто
совершенно не было времени
думать об этом.
Просто, ну, приходишь,
привет-привет,
доброе утро,
может быть, ты скажешь ещё.
Но это всё как бы
этим ограничивалось.
У меня такое ощущение,
что прошла неделя,
не шесть месяцев,
пока мы не общались.
Когда ты говоришь,
что в общаге,
мне представляется
такое здание,
такое терпичное,
годов, не знаю,
шестидесятых, семидесятых,
такая постройка советская
с этими самыми пакетами,
с продуктами,
торчащими из форточек.
Ну, и внутри там просто
вообще полный такой ад
в плане такого, знаешь,
ремонта,
и там кровать из сетки
рабицы,
один холодильник на этаж.
То есть я не могу себе
даже прямо по-другому
представить общагу,
для меня общага
выглядит именно так.
А на что общага
в Австрии похожа?
Там как-то получше,
чем у нас?
О, ну, сто процентов
получше, я не уверена,
что там есть вообще
такие кадры,
потому что,
когда я жила в своей,
мне бывшие одноклассники,
с которыми я тогда общалась,
они присылали мне
фотки, свои общаги,
и, честно,
мне было страшно.
Мне казалось,
это какой-то фотошоп,
хотя я тоже
не из какой-то шикарной
квартиры,
супер обеспеченной семьи.
Я совершенно отлично понимаю
и помню,
как у меня это было
в старом доме,
где мы жили.
Но это было просто
что-то с чем-то.
Общаги в Австрии,
они совершенно разные.
Я жила не в крутой общаге,
она явно лучше,
чем то,
что есть в России,
но она все равно
не такая шикарная,
как сейчас новые строят.
То есть, например,
моя была довольно похожа
на что-то советское,
но в таком все-таки
хорошем плане.
Очень было много дерева,
то есть комната была
очень маленькая,
она, наверное, как мой...
Блин, она, наверное,
как мой офис сейчас смотрю,
просто вокруг себя.
Он где-то, наверное,
15 квадратов,
и вот там две кровати стоят,
два стола,
и это все,
это вся комната,
и просто есть коритор,
который ведет в ванную.
Это такая стандартная
двойная комната.
Я потом переехала
из нее в однушку,
чему я была очень рада,
и она, кстати,
довольно неплохая.
Как понимаешь,
когда живешь один,
все-таки довольно
нормальное количество места
с кухней
или без кухни
внутри комнаты.
То есть, там есть
совершенно разные опции.
Сейчас я смотрю,
где живут довольно
обеспеченные ребята,
которые приезжают в Вену
целенаправленно,
с возможностью только учиться.
Есть общаги,
которые стоят 600 евро.
Я жила в квартире
65 квадратных метров,
68 за 600 евро,
а некоторые здесь платят
за комнату столько,
что просто, по-моему,
я не знаю,
если это имеет смысл делать,
но если есть, конечно,
такая возможность,
это здорово,
но они прям
такие топовые,
такие современные,
совершенно не сравнится
с тем, где я жила.
Круто.
Ну и так как ты выучила
немецкий язык,
чтобы начать учиться
к началу семестра?
Ой, хочется сказать,
что то, что я сделала,
было, конечно, достаточно,
чтобы учиться,
но не могу.
Я могу сказать,
что того было достаточно,
чтобы сдать экзамен
на такой промежуточный уровень
B2-C1.
У меня плана
совершенно никого не было,
потому что у меня не было
денег на курсы,
а мне, по идее,
нужно было бы много их брать,
потому что у меня был ноль полный.
И моя идея была в том,
пока я сидела,
ждала приказа,
я решила изучать немецкий,
сама, по крайней мере,
чтобы не тратиться на курсы.
Но, конечно,
я подошла очень странно,
я потом читала статьи научные
про док нужно изучать язык,
и на самом деле
я сделала все правильно,
но я это сделала
как бы не специально.
Моя идея состояла в том,
что я пытаюсь
проучить свой мозг,
думать на другом языке,
а это значит,
что мне нужно делать все,
что я делала на русском,
на немецком.
Это значит,
что ты ходишь в магазин
на немецком,
ты спрашиваешь дорогу
Я использовала как раз
свою возможность того,
что у меня не было
нормального телефона,
и я не могла нормально
ориентироваться,
никого не знала,
и вообще не знала,
где что находится.
Я решила использовать
в своих целях,
то есть я каждый день
постояла все за правила,
по крайней мере,
спросить 10 вопросов
о том,
как куда-то пройти,
и практиковать
вот это понимание того,
что они мне отвечают,
и эти сами вопросы.
Такое я делала
и с навигацией,
я такое делала в музее,
я делала такое в магазинах.
Мне даже иногда
не нужно ничего было,
я просто спрашивала,
потому что мне нужно было,
чтобы мой мозг привык
это делать на другом языке.
Музей была очень классная вещь,
ну, в какой-то мере бесполезная.
Когда я приехала,
мне можно было
бесплатно ходить в музей,
потому что
мне было 20 лет.
Я ходила туда
на 3-4 часа
в музей с картинами,
в научный музей.
Я читала под картинами
описания
и под другими вещами
описания на английском
и перевод на немецком.
И когда я пришла
на курс после этого,
мне сказали,
что у меня просто
какой-то непонятный
словарный запар,
совершенно неприменимый
к жизни,
но очень большой.
Но в итоге мне это помогло,
потому что
когда я сдавала тест
определительный для уровня,
меня направили сразу на B1,
что довольно высоко.
Я решила туда не идти,
потому что я поняла,
что я читать читаю,
я очень хорошо понимала
громадилу,
просто,
ну, на очень высоком уровне,
потому что для меня
это был очень понятный язык,
один из самых логичных,
до сих пор считаю,
который можно выучить,
очень хорошая структура
и система.
Мне было прям идеально.
Я решила пойти на A2,
потому что мне нужно было говорить.
И лучше делать это с теми,
кто хотя бы на твоем уровне,
потому что я бы не дотянула
до B1.
То есть, несмотря на то,
что ты сдала тест
как бы на B1,
ты пошла учиться в группу
на уровень ниже.
Правильно я понял?
Да.
Если честно,
это было одно из самых лучших решений,
потому что это была
потрясающая группа,
мне очень повезло,
там не было никого русскоязычного.
Я знаю от своих друзей,
что это очень большой минус,
когда вся группа,
ну, по крайней мере,
большинство людей
говорит на твоем родном языке.
У тебя просто нету мотивации,
ты начинаешь переходить,
переключаться на свой родной язык
и очень страдает эффективность
и скорость изучения языка.
Плюс у меня был
очень классный преподаватель,
я с ней до сих пор дружу.
Она меня звала
на их выпускные какие-то экзамены,
чтобы показать у меня
такой экспонат.
Ксюша, вот расскажи,
вот смотрите,
она у меня училась.
И она была просто отличная,
она очень много терпения
со мной имела,
потому что у меня же была цель
со всеми общаться,
так я с ней постоянно общалась,
доставала ее своими эссе вопросами,
каждая вещь я приходила к ней,
начинала спрашивать что-то.
Ну, я понимаю,
что ей на ней очень интересно
со мной было общаться,
потому что у меня был такой
очень basic немецкий,
но мне это очень сильно помогло.
Я в итоге после нее
я перескочила еще один уровень
и пошла сразу на B2,
потому что я не видела смысла
об этих промежутках,
и она мне тоже сказала,
что ты можешь, в принципе,
постараться перескочить ступень.
Интересно, знаешь,
мне вспоминается,
по-моему, это Джош Вайткин,
в искусстве учиться,
он говорил о том,
что для того, чтобы ускориться,
нужно сначала замедлиться.
То есть ты как ты вот замедлилась,
пошла на уровень ниже,
там прям прокачалась,
а потом раз и такой скачок,
потому что ты прочувствовала
все эти базовые концепции,
все эти базовые принципы,
базовый уровень.
На самом деле очень крутая история,
потому что в работе тоже
такое, в принципе, стоит делать,
когда ты что-то не дотягиваешь,
может быть, есть смысл взять
чуть поменьше ответственности,
и начнут поучиться,
а потом можно скакнуть дальше.
И ты сказала, что нужно думать
на языке, когда ты его учишь.
И ты прямо думала на немецком языке,
когда ты только начинала учить его?
Нет, совершенно нет.
Я в голове переводила слова,
и у меня это еще было
на первом семестре университета,
когда читаешь научные тексты.
На политике,
ну там native-спикеры
часто по несколько раз читают,
чтобы понять,
а мне так вообще было тяжело.
Я как бы экзамен-то сдала,
но там же и диалекты,
а диалекты в Австрии
очень много,
просто до хряда.
И говорят они непонятные,
тексты совершенно разные,
и мне заняло еще год,
чтобы я перестала переводить,
хотя я читала очень много,
что это не очень хорошая практика,
и нужно прям вот читать,
считаясь тексты,
видишь незнакомые слова,
ты их держишь в голове,
или по крайней мере помечаешь,
но не переводишь,
и потом, возможно,
ты их додумаешь.
Вместо того, чтобы сразу переводить,
ты просто пытаешься понять смысл.
Это сработало,
но да,
это заняло какое-то время.
А сейчас на каком языке ты думаешь?
Я не знаю,
очень сложно сказать.
Это какое-то
очень странное состояние мозга.
Меня, наверное,
понимают люди,
которые говорят в жизни
регулярно на нескольких языках,
и еще доминирует
не их родной язык.
Я говорю на двух,
как минимум,
на немецком и на английском,
и я сплю на английском
и на немецком,
и первая мысль у меня
на английском, например.
Но даже несмотря на то,
что первая мысль на английском,
есть какие-то вещи,
которые я продумывала
и проговаривала
только на немецком,
и поэтому у меня
какой-то ступор
часто со словами происходит.
Я иногда использую слово,
я не знаю,
с какого оно языка.
Я его использую,
мне кажется,
что оно с английского,
оно оказывается немецким,
и наоборот.
И, ну,
такое же бывает с русским
в плане не то,
что слово непонятно откуда,
а ты пытаешься найти слово,
потому что ты его
так часто не употреблял
на русском,
и ты его забываешь просто.
Ну, не сам язык,
а вот именно лексику.
Это очень странно,
и даже не так это объяснить.
Знаешь,
я, короче,
общался с людьми в Петербурге
и пытался подобрать слово,
знаешь,
для слова,
типа,
issue,
или bug,
или task,
ну, что-то такое.
Чем ты управляешь в джире?
И я говорю,
блин, ну, типа,
issue, да?
Какое, типа,
русское слово?
Ну, и один человек
из тех, кто там был,
он говорит,
ну, говорит,
по-русски это task.
Task, английское слово,
да, оно просто вошло
как бы в русский обиход,
то есть в русском языке
не используется слово задача,
используется слово task.
И сейчас очень много
таких вот англицизмов,
они в наш язык ворвались.
И сейчас тоже,
иногда общаешься с людьми,
которые в России живут,
которые работают в IT,
там тоже такой, знаешь,
этот бардак просто
из языков,
из терминов.
Я очень редко что-то читаю
на русском,
но технические статьи,
например, на хабре
или что-то на vc.do.ru,
я читаю.
И я иногда,
мне просто приходится
куглить эти слова,
там, такие англицизмы
уже настолько,
что, ну, я уехала,
такого не было.
И я эти слова
никогда не знала
в русской обработке.
Например, task.
Я просто, вот ты мне сейчас
это говоришь,
я это услышала
недавно совершенно,
и я вообще не понимала,
что люди имеют в виду,
потому что я никак не могла
связать это с английским словом.
И, например,
часто говорят holy war
какой-то в Твиттере,
я все не могла понять,
что за holy war.
Я, кстати, не знаю,
что это такое.
Что это такое?
Это типа holy war.
Это, оказывается,
они свели эти два слова,
типа священная война,
когда кто-то начинает
ругаться о чем-то,
разводить какую-то тему,
где люди начинают,
я не знаю,
хочется сказать, сраться,
конечно же,
это просто в интернете
начинается какой-то бардак,
это какой-то камень преткновения,
я так думаю,
но для меня это просто было,
я недавно сидела-сидела,
смотрела на этот holy war,
и думаю,
блин, да что же это такое?
И потом я разделила два слова,
я поняла,
что они имеют в виду,
но это, я не знаю,
меня это уже пугает,
потому что я как будто
еще один язык должна выучить,
этот язык,
это переработка
английских слов на русском.
Иногда еще их произносят неправильно.
Я тоже общался с человеком,
он занимается тестированием
программного обеспечения,
он QR-чик.
Кто?
QR-чик.
Я у меня спрашиваю,
ну, типа,
кем-то работаешь,
он говорит,
я QR-чик.
Что это такое,
что это за профессия такая?
А, QA!
Это QA, да.
QR у нас есть QR-коды
и есть QA,
это тоже QR,
оказывается.
Ну, в общем,
слова вбрываются в русский язык,
но не всегда
в каноническом произношении,
и из-за этого
человек, допустим,
который привык к этим словам
в правильном произношении,
они просто,
не то, что режут слух,
ты их просто не понимаешь.
Я, в основном,
вообще ничего не читаю
на русском языке
в плане технического всего,
потому что, мне кажется,
оно все отстает достаточно
намного от западного, да,
и если я читаю что-то,
то я обычно читаю биографии,
там, про историю чего-то,
там, но не технические вещи,
потому что технические вещи
обычно в американских блогах
как-то они более глубокие, что ли,
и они там раньше появляются.
Да, это точно.
Я обычно, если вижу статьи,
это, наверное,
в 70% случаев это перевода
каких-то статей,
которые я уже на медиаме видела.
На какой специальности
ты училась?
Да, на политике,
что вообще совершенно
никак не связано
с тем, что я делала.
Мне, по-моему,
за мое здесь проживание
и за походы на интервью
вообще спросили
только два раза.
Не интересно,
не вообще просто.
То, что вообще,
ну, никакой связи нету,
и, конечно,
не имеет смысла
как бы спрашивать,
и недавно,
недавно совершенно
кто-то заинтересовался
в моей research paper
с политики в компании,
в которую я ходила на интервью,
что меня просто повергло в шок,
потому что я уже
про это не думала,
наверное, года 4-5.
Знаешь, из моих гостей
предыдущих
профильное образование
только у одного человека было,
ну, в плане в IT.
То есть там человек
прям программист,
и все,
вот он прям программист.
Остальные там и юристы,
и технологи по майонезу,
в общем.
Серьезно?
Технологи по майонезу?
Да, да.
Ого.
Ты знаешь, технолог по производству
посолочного масла и майонеза.
Ну, в Краснодаре
есть такая специальность,
и человек пошел туда учиться,
и в итоге
сейчас работает дизайнером.
Вот это поворот.
Да.
Поэтому то, что ты говоришь
политика,
меня очень удивляет.
Кстати, другой гость
у меня на подкасте тоже говорит,
он сказал такую фразу,
ну, типа, тогда
я чего-то диплом и спрашивал.
Вот, по сути,
намекаю на то,
что диплом вообще
такая штука, знаешь,
больше для галочки.
Мне интересно,
твое образование в политике,
что оно тебе дало,
что тебе сейчас
пригождается в работе?
Самое большое,
и на двух языках
как минимум,
то есть мы читали тексты
на трех иногда,
на французском
еще приходилось.
Но в основном
это был немецкий
и английский иногда,
и, наверное,
это было самое важное
для меня,
потому что я знаю
знакомых и друзей,
с которыми раньше общалась,
которые тоже учились
в этот момент
в университетах,
и они учились, например,
на бизнес-администрейшн
или IT,
и там почти все говорили
на английском
почти все время,
и все курсы были
на английском,
и плюс там был
очень большой процент
русскоязычных людей
на политике,
и очень было мало,
никого,
и одного человека,
знаю, одного,
кто был из Украины,
говорит на русском,
больше никого,
и они в итоге потом
буквально,
ну это даже не то,
что забыли немецкий,
а в итоге не выучили его,
потому что не было
никакой нужды,
они этим не занимались,
и в итоге,
когда проходили потом
интервью,
им приходилось,
ну довольно было тяжело,
потому что они все это
делали на английском,
а Австрия все-таки
не такая прям модная страна,
и здесь основной язык
на работе,
все-таки в большинстве случаев
это немецкий.
Я думаю,
это самый большой плюс.
Но второй плюс,
я думаю,
что это может быть
другая точка зрения,
даже не точка зрения,
а это просто помогает
развивать ментальные модели.
Я недавно читала
классный блог про это,
и каждый человек,
например,
инженер думает
в системах каких-то,
биолог думает
в какой-то другой экосистеме
или в эволюции,
и я когда училась
на политике,
у меня,
естественно,
была точка зрения
связана с политическим устройством,
с какими-то другими системами,
и я даже писала статьи,
какие-то работы
по поводу,
например,
эмбриональных стволовых клеток
и как политика регулирует
и влияет на развитие науки
и на прогресс в этой области.
Я писала статью о том,
как искусственный интеллект
влияет на демократию,
например,
подвигает в опасность или нет.
Мне кажется,
мне это дало возможность
смотреть на вещи
совершенно разных перспектив,
и я думаю,
это очень хорошее знание,
и я вижу это применение
особенно в продакте,
потому что у людей
должно быть понимание
очень разных областей,
то есть как бизнес,
как дизайн,
как аналитика,
так и техническая часть.
И когда ты, в принципе,
приучен брать во внимание
совершенно разные вещи
и строить свои сетки модели,
а не одну только использовать,
метальную модель мышления,
мне кажется,
это такой большой бенефит,
который ты получаешь
просто потому,
что ты приходишь
из другой области.
Как таковая политика
мне не помогла совершенно,
то есть я не смотрю
на продукты
с точки зрения политики.
Единственное,
что было полезно,
это смотреть на искусственный интеллект
или на машинное обучение
в, наверное,
в парадигме регулирования
и как это преподносится
в обществе,
и как у нас законы
производятся,
и как они берут во внимание
искусственный интеллект
и то,
как он может влиять
потом на общество.
Но, опять же,
это, наверное,
больше даже для моего мышления,
чем для работы.
Вот такой широкий взгляд
на информацию,
на мир.
Он к тебе пришел,
когда ты училась,
или ты до этого тоже была,
ну, скажем так,
эрудитом
и воспитывала в себя
различные вещи?
Я думаю,
что это было до этого.
У меня было очень много
интересов всегда,
до сих пор есть.
У меня были книги
и по телевидению,
и радиовещанию.
Я записывала какие-то рекламные ролики
или просто какие-то
социальные ролики
в школе.
Я довольно долго думала,
что я пойду в математику,
потому что мне довольно легко
давалось,
и физика мне нравилась,
и математика,
и география.
Мне очень нравилась
литература.
У меня в школе была борьба
двух учителей
за то,
в какой класс я пойду,
за физико-математический
или за литературный,
потому что
и те, и другие думали,
что у меня там и там
есть талант.
Ну, плюс там был еще спорт.
И в этом у меня настолько
было много разных интересов.
И я бы не сказала,
что это таланты,
просто когда мне интересно,
я делаю намного больше,
я учу больше,
и я часто прогуливала школу,
чтобы остаться дома
и что-то поучить нормально,
когда там были скучные предметы,
которые мне были не нужны.
И я думаю,
что это из этого пришло.
Я не думаю,
что это только что развилось.
То есть вот это,
то, что ты изучала в политике,
оно, по сути,
легло на очень хорошо
подготовленную почву,
и цветок еще больше расцвел,
можно так сказать.
Да, я думаю, да.
И, наверное,
это хорошо отражается в том,
сколько раз я пыталась написать
бакалаврскую работу,
потому что мне два раза
не давали ее написать,
из-за того,
что у меня были такие разные темы,
которым просто не могли найти
супервайзера,
то есть руководителя,
который будет меня вести,
потому что просто человек
не специализировался
в области, например,
эмбриональных стволовых клеток,
или там хелфкер,
или искусственных интеллектов.
Это было очень сложно,
и мне пришлось переписывать
несколько раз
или искать новую тему.
Как ты пришла к искусственному интеллекту
и вообще к технической специальности
в итоге?
Да, это очень интересно,
потому что,
несмотря на то,
что я всегда довольно
аналитически думала,
и у меня были хорошие способности
к математике,
и мне всегда были интересны
конструкторы,
это были мои любимые игрушки всегда,
я никогда не программировала,
никогда не было
никакого интересного,
это, скорее всего,
потому что у меня просто
не было никого в окружении
кто этим занимается,
и поэтому я вообще
про это не знала,
ни сном, ни духом,
и когда я приехала в Австрию,
я даже представить не могла,
если честно,
что я буду заниматься программированием,
это что-то вообще,
я не знаю,
я бы очень удивилась,
если бы мне кто-то сказал
в 20 лет,
что я буду это делать.
Я помню,
что я до сих пор не могу понять,
что было в начале,
это я искала квартиру
и начала писать
веб-кроллер,
который мне информацию
считывал сайтов
по поиску квартиры
и выдавал потом,
или я пошла сначала
на такую программу,
это инкубейтер
для дизайна искусственного,
искусственного интеллекта,
мы ботов делали,
потому что было очень популярно
тогда эти чат-боты,
прям вообще хайп,
и мы делали чат-ботов
и дизайнили тогда там.
Я не помню,
что было в начале,
но я помню,
что я пришла
и просто увидела,
что возможно сделать
с обычным кодом,
мне стало суперинтересно,
ну,
мне стало интересно
только потому,
что я видела результат,
для меня это всегда
был только тул.
Я помню,
мы с тобой про это говорили,
ты, по-моему,
тот человек,
который ему реально нравится
писать код,
я тот человек,
которому сам код...
Код — это же просто медитация.
Да,
я не знаю,
я не могу сказать,
что я медитирую,
когда я пишу код,
мне нравится только потому,
что я использую это как тул,
как какой-то инструмент,
чтобы достигнуть
какого-то,
какой-то определенной цели,
какого-то результата,
но я не могу сказать,
что я это делаю,
я прям сижу и кайфую,
вот всегда бы так это делать,
это точно неправда.
Мне поэтому,
наверное,
стало скучно
какой-то момент в машин-леунинге,
потому что ты сидишь,
пишешь код,
ты не видишь, что ты производишь,
ты просто пишешь код,
и там что-то происходит,
какая-то модель тренируется,
она учится,
а потом выдаёт тебе результат,
а результат — это цифры,
и тебе либо нравится,
либо нет,
и ты потом всё переделываешь.
И в какой-то момент
я увидела,
кто-то из коллег у меня
был, по-моему,
из софтвера,
девелопмента,
и я решила тоже
немножко поделать,
и мне стало так классно,
потому что я увидела результат,
и мне тогда, наверное,
код ещё больше понравился,
но именно не код,
а программирование,
потому что я видела,
то, что, о, взяла сайт,
сделала, о, приложение,
ты прям видишь
свой результат,
а в машине ленинге
ты прям, я не знаю,
сидишь, сидишь,
как будто сам собой
что-то пишешь,
там, никакой отдачи.
Ну да, и он же тебе
выдаёт какой-то результат,
тоже там есть цифр,
да, который ты даже
не можешь, по сути,
оценить, насколько он хороший,
тебе нужен какой-то другой код,
который, ну, или
какой-то другой алгоритм,
который оценивает,
на самом деле,
хороший результат или нет.
То есть ты оперируешь
вообще абсолютно
в абстрактном каком-то
пространстве.
Да, в то время, да,
как в коде, там,
ты, не знаю,
откомпилировал, посмотрел,
там, пиксель появился,
условно говоря, да,
там, что-то ещё написал,
раз, второй пиксель появился,
и потом зато там
складывается какая-то картинка уже,
ну, условно говоря.
Почему ты не пошла
работать программистом?
Или ты пошла?
Ой, я пошла, я пошла.
Я, причём, считаю,
что мне очень сильно повезло,
когда я начинала
учить программирование,
и я это делала на коленках,
где-то между работами
и учёбами,
и мне предложили работать
в Айнс, в телекоме,
где я потом работала программистом,
но я сначала не была там программистом,
я была в отделе
инжиниринга, роуминга,
то есть мы тестировали сценарии
работы с разными странами,
то есть до того,
как мы лаунчим, например,
LTS-связь или там 3G,
мы должны сначала
всё это протестировать,
я там работала,
и мы анализировали
кучу данных просто,
кучу,
это было всё очень рутинно,
мне стало скучно,
через два месяца я пришла,
вообще не поняла,
что можно делать столько времени,
и я подумала,
о, классный вариант,
можно просто автоматизировать,
я просто начала смотреть,
как можно сделать так,
чтобы вот эти вот данные,
которые мы друг с другом
сравниваем,
две таблички,
это происходит автоматически,
а не человек сидит,
запяливается в эти цифры,
это ещё такой был большой
процент ошибок,
когда ты это делаешь сам,
а не когда этот алгоритм
делает, что...
Слушай, какой это год?
Вот пять лет назад, по-моему.
То есть совсем недавно,
да, вот там в 2016 году
люди сидели,
сравнивали данные
в табличках глазами?
Я тебе больше скажу,
они, по-моему,
до сих пор сидят,
потому что я питчила свою идею
и показывала своим коллегам.
Сначала меня вообще просто
бу-у-у,
забулили конкретно,
потому что, ну,
пришла такая,
не знаю,
20 с чем-то лет,
и давай автоматизировать всё,
там люди сидят по 15-20 лет
это делают.
И второй раз было много лучше,
я просто побольше коммуницировала,
мне это очень сильно,
кстати, помогло,
и я решила показать им,
как это будет работать
и что это будет их вообще-то
время сберегать.
Я не могла что-то другое делать,
но я так поняла просто,
что люди, может быть,
не хотели делать что-то другое.
Но в итоге,
когда я это питчила,
я ходила по митапам постоянно
и я встретила случайно
совершенно
Head of Data Analytics,
что-то там Advanced чего-то
в Telehome,
и мы с ним брейнстормили,
на доске было очень классно,
очень позитивно,
inspiring.
И он меня позвал работать
в их AI-лабораторию.
Конечно же,
там не было никакого AI,
но там была лаборатория,
типа.
То есть кучка людей,
у которых есть определенные знания
в машин-ленинге
и в технике,
и в телекоме
сидят и пытаются
какие-то инновации придумать.
Я туда пошла,
но мой проект
так и остался без сеть,
поэтому я так и думаю,
что они там сидят,
до сих пор анализируют.
Я буквально вчера
на Линкдине видел
пост одного из своих
бывших коллег
в DHL,
логистической компании,
где я работал.
Я, кстати, тоже развозил посылки,
так же, как и ты,
только мне уже был 21,
наверное, год,
я ездил на машине,
но это все равно, знаешь,
там, какая-нибудь коробка
30-килограммовая,
ты тащишь там на пятый этаж,
это было очень тяжело,
действительно.
Ладно, я отлегся.
В DHL они делают
эти центры инновации,
то есть они строят
какие-то там здания,
и люди что-то какие-то
инновации фигачат.
И мне сразу вспоминается
фраза Стива Джобса,
который сказал о том,
что если у вас есть
отдел инноваций,
то вы уже как бы
зафейлили инновацию,
потому что инновация
должна быть во всей компании,
а не в каком-то определенном месте,
где у людей как бы
стоит задача создать инновации.
Серьезно,
инновации так не работают,
они работают на уровне
всей культуры компании.
Мне интересно,
на твоем опыте
похоже,
что-то похожее было.
Я согласна, да,
плюс я не уверена,
что это какой-то
бенефит несет.
Ну да, у нас есть
восемь человек,
которые что-то понимают
в этом, хотят,
но мы сидим там,
кропаем прототипы,
генерируем идеи,
пичим это потом
нашим директорам,
а нам в ответ приходит,
ну знаете,
это нужно столько ресурсов,
да нет,
мы лучше что-то купим,
что-то еще сделаем,
но это смысл в этом.
И плюс к остальному,
а остальная компания,
непонятно сколько тысяч человек,
они что сидят
вручную анализируют данные,
пока мы там инновации делаем,
искусственный интеллект
продвигаем в компании,
ну мы пытались делать это
хорошим путем,
мне казалось,
будет намного полезнее,
если мы дадим возможность
людям из разных домейнов,
с разными знаниями,
там из контролинга,
из саппорта,
из роминг-инжиниринга,
понять,
что они могут вообще делать,
как может применяться,
например,
дейта-аналитика хотя бы,
и мы делали воркшопы,
это, кстати,
было очень здорово,
людям было намного интереснее
увидеть на реальном
живом юзкейсе
из их области,
что они могут там сделать,
чем просто
давайте инновации делать,
знаешь,
как есть вот эти вот
в больших компаниях
креативные воркшопы,
то есть ты сидишь,
такой сидишь,
сравниваешь себе цифры
постоянно несколько десятков лет,
а потом ты приходишь
на трехчасовой воркшоп,
и давай креативно думать,
какие там у тебя есть идеи классные,
что можешь сделать компанией,
и мне это просто непонятно,
но креативность так не работает,
ты должен какое-то
определенное количество часов
и времени провести
с этой темой,
инвестировать туда,
думать об этом,
а не просто пришел такой раз
и инновации сделала креативно,
придумала какое-то
классное решение
за три часа.
Как ты считаешь,
какую роль в креативности
имеет личный интерес,
воодушевленность
по поводу идеи,
какой-то passion,
то, что по-английски называется,
да,
и, честно говоря,
я даже не знаю,
как на русский перевести?
Наверное,
как страсть,
я даже не знаю,
но это опять...
О, страсть!
Какой уровень в креативности
имеет страсть?
Я думаю большую,
я думаю,
что интерес к топику
должен быть,
но мне кажется,
не меньшую роль,
если не большую,
играет
вовлеченность
и
persistence,
inconsistence,
я вообще не знаю,
как эти слова переводятся,
совершенно.
Ну, наверное,
такая упрямость,
упёртость
и последовательность.
Наверное.
Звучит ужасно на самом деле
по-русски.
Классный эфир,
учим языки просто
с Ильей и Ксюшей.
Я думаю,
что
вот эта последовательность
и упёртость
и
дисциплина
играют такую большую роль,
потому что
ты не можешь,
опять же,
как уже говорю,
просто взять за три часа
и
погрузиться в топик
и придумать какое-то решение.
Тебе нужно этим заниматься
на протяжении
какого-то долгого времени,
тебе нужно знать этот топик
настолько глубоко
и какие-то другие темы
вокруг этого топика,
и искать связи между этим.
Поэтому,
мне кажется,
креативные решения
и какие-то
очень интересные
инновации
придуманы именно,
наверное,
генералистами,
потому что
они видят связи
совершенно разными областями,
которые люди
с очень узкой специальностью
могут не увидеть,
потому что
они знают свою область
очень хорошо и глубоко.
Но чтобы что-то новое
совершенно придумать,
надо увидеть
вот эти вот
connections.
И
я думаю,
креативность —
это
плюс вот эта страсть,
плюс дисциплина,
плюс,
наверное,
большой кругозор.
Как ты считаешь,
если очень много всего читать
с разных
областей знаний,
то будет достаточно для того,
чтобы
видеть эти связи?
Или вот этот навык
видения связей,
как ты считаешь,
он больше как бы
врождённый
или он всё-таки
развивается?
То есть можно ли
развить этого человека,
который не так
хорошо видит связи
изначально?
Мне кажется,
что развить это можно.
Я не могу сказать,
как,
потому что,
если честно,
мне повезло,
наверное,
и мне далось это
довольно натуральным путём,
органичным.
Но я думаю,
что развить его точно можно.
Развить можно и креативность,
и всё,
что угодно.
Я думаю,
что просто читать,
ну,
в плане,
тебе должно быть интересно.
То есть ты не можешь просто читать
из разных источников,
и вдруг потом резко тебе
какая-то
эврика произойдёт.
Я в это не особо верю,
плюс мне кажется,
это вообще довольно непродуктивный подход,
чтение всего подряд.
Мне кажется,
нужно знать,
что тебе нужно,
и прям целенаправленно погружаться.
Я это часто делаю,
погружаясь в один топик
на одну-две недели
и прям читаю книги
с разными точками зрения
по этому поводу,
из разных источников.
Но я знаю,
зачем я это делаю.
Мне просто нужно понять
определённую тему, например.
Я думаю,
что должен быть интерес
и какая-то уже
фаундейшн в одной области
для этого.
Вот, например,
у меня была фаундейшн
в политике
и в языке, скажем.
И из-за того,
что я, например,
была заинтересована
в том,
как работает мир,
как система,
почему всё вместе работает реально,
как это происходит,
мне стало интересно,
как в этой системе,
вот в этой экосистеме
вместе сочетаются,
например,
health care,
то есть,
как у нас происходит research,
как, например,
политические решения
на него влияют.
Потом у нас,
например,
техника,
у нас искусственный интеллект,
машинное обучение,
как, например,
они вместе интерагируют.
Но мне кажется,
для этого должна быть
какая-то база
хоть в чём-то,
ну и интерес,
естественно.
Как ты думаешь,
если посмотреть на твой список книг,
которые ты прочитала,
человеку со стороны просто,
он будет выглядеть как система
или он будет выглядеть
как смесь просто разных областей знаний
и непонятно,
как между собой связанных?
Ну, прослеживаться потом того,
что мне интересно,
естественно,
как это реально связано,
сложно понять,
потому что в основном
те книги,
которые я читаю,
это, не знаю,
на немецком это называется
«Загпюфе»,
то есть,
это книги не вымышленные,
то есть,
non-fiction,
science-based.
Не художественная литература.
Да, точно.
И у меня всё направлено
на осознанность,
на то,
как работает мозг,
искусственный интеллект.
Вот это легко понять,
почему я это читаю.
Но потом там появляется
что-то, например,
never split the difference,
то есть,
это искусство переговоров.
Крис Восс?
По-моему, да.
Это человек,
который работал с hostages.
С заложниками.
Да, с заложниками точно.
У него есть очень классные видео
и на Google Talks где-то ещё,
и очень классная книга.
Ну, мне эта система
определённо длина,
потому что я знаю,
что мне нужна коммуникация,
поэтому я беру эту книгу.
Например,
у меня авиаполярная,
мне интересно знать,
что там происходит,
мне интересно знать,
как работает наш мозг,
как мы воспринимаем информацию.
Я, например,
изучаю искусственный интеллект,
естественно,
я читаю книги,
как написанные для людей
с техническими знаниями,
как и общие книги.
И мне, наверное, понятно,
с другой стороны,
я не уверена,
что это выглядит как система.
Что, давай еще вернёмся
к биболярному расстройству
и к осознанности.
Мне очень интересна эта тема.
Как ты пришла в product management?
И вообще я туда не собиралась,
если честно.
Я когда работала в AINCE,
в этой AI Lab,
мы работали с прототипами,
в основном я там только программировала,
но опять же,
ты сидишь,
приинстармишь,
генерируешь какие-то идеи,
потом пишешь прототип,
тестируешь,
смотришь,
что с ней можно делать.
И у меня как-то была идея
сделать рекомендательную систему
для AINCE,
ну, то есть там никакая
не rocket science,
просто чисто Netflix
такой на минималках.
Я хотела больше ответственности,
и мне как-то,
мне тоже стало скучно
только программировать,
если честно.
И я попросила,
можно мне, пожалуйста,
ввести проект?
Ну, и так вышло,
что я и так уже вела
воркшопы всякие там
и работала с людьми,
с данными,
делали какие-то use case.
И в итоге я вела этот проект,
то есть я искала команду,
мне нужно было людьми
с определенными знаниями,
например, Python,
и это было очень сложно найти,
очень,
потому что это не софт-воя компания
совершенно.
И мне нужны были данные,
мне нужно было работать
с другими людьми
совершенно в других отделах
брать эти данные,
делать концепцию этого проекта,
этого продукта,
думать, на кеметрике
мы будем смотреть потом,
тестировать на людях,
продумывать user research.
И как-то так вышло.
Я вообще не знала,
что это product management,
совершенно не знала.
Мне потом просто кто-то сказал,
что, ой, слушай,
ну ты вообще-то прям product,
и такая, о, класс,
ну так, наверное,
мне нужно этим заниматься.
И в итоге я потом ушла
в другую компанию,
потому что мы работали
постоянно с прототипами,
а мне было неинтересно
работать только с прототипами,
мне хотелось выходить в production
и нормально измерять уже
то, что мы делаем,
как это влияет на пользователей.
И поэтому я решила искать
компанию, которая прям
этаплирована на рынке,
в которых есть продукты,
не стартап.
И мне бы, конечно,
хотелось, чтобы она была
в области, которая мне близка,
и я так попала
в Nianz Communications.
И это компания,
которая производит
софт для больниц
по всему миру,
speech-to-text recognition,
что легко relate to that,
но ты помогаешь докторам
по всему миру,
потрясающе просто.
Speech-to-text —
это, получается,
люди четко говорят,
и это потом трансформируется
в текст, правильно?
Угу, точно, да.
Потому что докторам
не нужно было писать
вот эти свои рецепты,
которые никто не может прочитать,
а вместо этого
они могут их просто
не диктовать?
Эти рецепты,
это у нас, наверное,
в смысле у нас,
я как-то говорю,
именно в России,
там вроде еще пишут
эти рецепты рукой,
но я знаю, что еще и печатают,
но карта все равно есть.
Здесь все-таки
в основном все в компьютере,
но опять же ты сидишь
и печатаешь,
и я знаю сама,
как приходишь на прием,
у тебя 15 минут,
кроме того,
что у тебя 15 минут,
и тебе нужно быстрее,
быстрее, быстрее.
Так человек еще сидит
и печатает,
и непонятно,
он вообще там будет заинтересован,
или у него там
административные вопросы.
Ну и понятное дело,
что это не потому,
что врач плохой,
а потому что у них
нет решения.
И вот этот софтвер,
у них один из продуктов,
как раз он распознает речь.
Естественно,
что когда я пришла туда,
ну и сейчас все еще,
там в основном диктовка,
а не свободная речь,
как мы сейчас с тобой говорим.
Но цель такая,
что говоришь более-менее свободно,
а не надиктовываешь.
Но это все равно
намного меньше затраты
времени,
и стресс снимает.
Короче, это классный продукт,
мне было легко к нему отнестись
и понять его ценности.
Сейчас еще уровень
технологии распознавания речи
такой, что ты говоришь
свободно,
но ты говоришь на несколько раз,
потому что с первого,
с первого раза,
даже в Сирии,
мало что понимает на самом деле,
если ты говоришь просто так.
И поэтому ты уже
просто переучаешься диктовать.
Ну и да,
в любом случае,
наверное, для них это более эффективно,
чем печатать на двумя пальцами
докторам каким-нибудь,
особенно, мне кажется,
людям, кто может возраст.
И какой там был твой первый проект?
Первый проект,
у меня вообще был
настолько стрессовый период,
потому что они решили взять продукта,
который помогал бы выходить
на рынок в Скандинавию.
У них еще не было там продукта,
это было очень тяжело,
плюс потому что никто не знал вообще,
что от меня ожидать.
Там несколько людей
выполняли роль продуктов,
совершенно которые
не этим занимались,
и не было нормальной документации,
никакого нормального хаба
с информацией,
кто что делает.
Это было очень тяжело,
и мне нужно было вывести продукт
на норвежский рынок,
потом на финский,
на датский и на шведский.
И параллельно с этим
мы делали,
мы импровили модели,
которые уже существуют
на других рынках,
то есть там
это было очень сложно,
потому что
это по факту была
моя первая работа продуктом,
и я сразу пришла
на выход на рынок,
это было вообще жесть.
Можешь рассказать,
на что была похожа твоя работа,
ну, день от дня?
Я понимаю,
что там разные стадии развития,
там могут быть разные,
естественно, вещи, да?
В среднем, да,
вот что входило в твои обязанности,
чем ты занималась?
Я хочу сказать,
что, наверное,
в большинстве случаев
именно на этой роли
это была коммуникация,
просто потому что
там столько было
стейкхолдеров замешано,
и в основном
я работала как раз
с легал-департаментами,
с сейлсами,
потому что они нам давали
зеленый свет
и дейты,
агрименты
на получение данных
от больниц,
без чего мы вообще
не можем работать,
и потом могу рассказать
про фейл,
какой у нас был классный.
И в основном
я работала над тем,
что все были бы
aligned с тем,
что мы делаем
на одной странице.
У нас был фейл.
Вот как раз
мы уходили на норвежский рынок,
и по идее
мы уже захарили
людей со знанием
норвежского языка,
которые работали
с нашими инженерами,
и они у нас сидели
в офисе,
и у них не было данных,
потому что
у нас был
мискоммуникейшн
с легал-департаментом
и с сейлс,
потому что
легал-департамент
уже приготовил
агримент,
а сейлс сказал,
что, а, нет, знаете,
у нас пока
немного целей сместились,
поэтому мы не будем
сейчас с ними
ничего подписывать.
В итоге у нас получилось,
что у нас сидят люди,
которым нечем заниматься,
потому что данных нет.
Но они при этом
получают деньги.
Да, вообще отлично,
просто супер,
но это было, конечно, ужасно.
Почему так важна
функция легал, да,
юристов
при работе с данными
в Европе?
Можешь пролить свет на это?
Да,
то есть, конечно,
во-первых,
у нас GDPR есть,
это акция защиты
информации
и прайвеси людей,
плюс мы работаем
с инститивными данными,
это данные пациентов,
что, ну, вообще,
просто самая крайняя
степень сложности,
и поэтому нам нужно
очень сильно подходить
к анонимизации,
плюс это
cloud-based solution,
это значит,
что нужно знать,
кто к чему
имеет доступ,
то есть,
это было очень сложно,
и, кстати,
это интересная тема,
потому что я считаю,
что вместо того,
чтобы бояться
скайнета и терминаторов,
нам вообще-то нужно
бояться того,
что происходит реально
с нашими данными,
и больше вкладываться
в federated machine learning,
например,
и в какие-то
privacy,
этические нормы
по поводу
работы с данными
и в области
искусственного интеллекта,
и я это знаю сама,
в нюансе
это очень сильно
было разно,
просто в силу
специфики работы
в определенной области
с health care,
но я знаю,
например,
что когда работала
в Айнс,
но там никто
про это не думал,
я тебе просто сейчас расскажу,
когда я хотела делать
рекомендательную систему,
я спросила,
кто-то уже про это думал
или нет,
и мне показали
такой solution,
который кто-то придумал,
это обычный
алгоритм классификации,
который в итоге смотрит,
если это мужчина
или женщина,
и что порекомендовать,
и там приходит
то ли письмо,
то ли смс-ка
с новинками,
и все это основано
на том,
мужчина ты или женщина,
но я это увидела,
мне стало плохо,
потому что,
ну,
здрасте,
21 век просто.
К теме,
почему так важно
иметь этические нормы,
это потому что
многие компании
про это не думают,
особенно компании,
которые давно уже
на рынке,
но не работают
с этими данными,
не привыкли,
и хотят
применять эти технологии,
но нету никакого
единого нормального
стандарта.
Кстати,
мы затрагивали тему
GDPR
с моим вторым гостем,
он,
ну,
там больше с позицией
того,
что когда появился
GDPR,
это принесло
очень-очень много
работы аутсорсерам,
сидящим в Украине,
Беларуси,
в России,
потому что
все европейские компании
сразу там начали
обновлять свой код
для того,
чтобы содействовать
стандартам.
Но мы,
кстати,
не затронули эту тему
само по себе,
что вообще такое
оно значит,
кроме того,
что теперь нам нужно
всем эти вот эти,
посмотреть на эти
уродливые экраны
скуки на всех
веб-сайтах.
А можешь рассказать
про GDPR вообще,
что это такое
и почему это
очень важно
для нас,
как вот для
обычных потребителей?
У меня GDPR
такое,
ему такое двоякое
отношение,
потому что я считаю,
да,
это важно,
что наши данные
под защитой,
что мы знаем,
что с ними происходит,
что мы всегда
можем сделать запрос
и сказать,
пожалуйста,
удалите мои данные.
То есть,
если я, например,
приду в университет,
я из него ушла,
я могу к ним сказать,
удалите все мои данные.
И они их удалят,
они не имеют права
их хранить вообще.
То есть,
это, конечно,
классно,
но, с другой стороны,
например,
делать ресерч
очень сложно
и делать прогресс,
например,
в определении
опухолей головного мозга
или каких-то других
раковых опухолей
тоже сложно,
потому что у тебя
нет нормального
доступа к данным,
потому что все ограничено.
Очень сложно
получить эти данные,
они хранятся
в определенных местах
у определенных компаний,
например,
в больницах,
у тебя к ним нет доступа.
И я считаю,
что, с одной стороны,
конечно, здорово,
что данные защищены
и правильность защищена.
Но, с другой стороны,
это очень замедляет ресерч.
И просто скажу к этому,
что когда я искала
как раз сейчас работу,
я работала со стартапом
как раз в этой области
Open Mind называется.
Он создан был
одним из ресерчеров
из DeepMind,
из Google как раз.
И он работает
в этой области.
Это технология,
которая позволяет людям,
приватным data scientists,
например,
как я,
или каким-то ученым
из университета,
из академии,
получает доступ к данным,
но ты делаешь data science
как бы не видя его.
То есть,
там такие все
классические аспекты
из Federated Machine Learning,
из Remote Execution
затронуты.
И мне кажется,
вот это очень классное решение.
Оно как бы не обходит
GTPR,
но оно помогает
получать доступ к данным
и использовать их
в хороших целях.
Поэтому,
я, наверное,
не могу сказать,
что я прям топлю за GTPR,
потому что мне оно
в целях,
например, науки
кажется,
что оно тормозит очень сильно.
А если,
допустим,
рассматривать GTPR
в контексте,
ну,
условно говоря,
рекламы,
которую тебе показывает
Facebook
и другие компании,
которые используют
личные данные
для таргетированной рекламы,
может быть,
для того,
чтобы тебе там
продать что-то, да?
Как ты считаешь,
GTPR помогает нам
как пользователям?
Или же,
не знаю,
он создает просто
лишние проблемы
в интерфейсе, да?
Вот там тебе нужно сказать,
что да,
я принимаю все эти куки,
после этого тебе продолжают
точно так же бомбить рекламой,
потому что
не принять эти куки
ты не можешь.
GTPR просто создал
дополнительную кнопку
в интерфейсе
всех веб-сайтов,
или я все-таки
чего-то недопонимаю здесь?
Ты все правильно понимаешь,
если я не сказал то,
что я бы сама бы и сказала,
если честно.
Я, поэтому,
я считаю,
что я не особо замечаю,
как работать в GTPR,
может быть,
потому что он не особо
круто помогает
в этом плане.
Я как вижу рекламу,
так и вижу,
я не могу сказать,
что меня это
сильно напрягает,
если честно,
я и в Facebook
это не сижу особо.
Ты можешь не сидеть в Facebook,
но на очень большом
количестве сайтов,
я бы даже сказал,
на очень большом проценте
сайтов всего мира
есть фейсбуковский пиксель,
который тебя трекает,
а если ты залогинен на Facebook,
ну, на том браузере,
в котором, допустим,
ты сидишь,
то они все притязывают.
И реклама,
которая тебе показывает,
она вся проходит
через фейсбуковскую инфраструктуру,
и все эти данные
собираются,
где-то там хранятся,
непонятно где.
И, с одной стороны,
знаешь, это пугает,
с другой стороны,
как-то отключил трекинг
в Instagram.
Вместо,
ну, относительно
релевантной рекламы
я стал видеть
просто рекламу,
которая, ну,
просто какой-то трешак,
то есть вообще
абсолютно нерелевантная мне,
и я потом в итоге
включил трекинг обратно,
потому что,
если же все равно
смотреть на рекламу,
то лучше смотреть
на что-то более-менее полезное.
Ну, либо вообще
отблоком пользоваться,
чтобы вообще все
нафиг выключать.
Да-да-да,
вот у меня тоже
отблок стоит,
то есть иногда вижу рекламу,
но она более-менее
связана с тем,
что я гуглю,
я бы сказала.
Ну, имя гугла
мы в этом подкасте
не упоминаем,
потому что
это все-таки
мой работодатель.
Ну, под гуглем
я имела в виду,
что я какие запросы делаю,
то есть не обязательно гугл.
Так, давай сейчас
немножко переключимся.
Уже дофига времени.
У тебя уже ночь?
У меня уже почти час ночи.
У меня расцело.
В технологическом секторе
есть проблема в том,
что очень мало
представлены девушки
среди общего процента
людей, которые работают.
Ты можешь войти
в какую-то команду,
особенно в фангах
тех же самых.
Там из 10 человек
может быть 10 парней.
Соседняя команда
10 человек,
10 парней.
Я, наверное,
не был в местах,
где девушек было
больше, чем 30%.
То есть в целом
девушек меньше.
И очень много идет работы,
очень много риторики
про то,
что нужно увеличивать
репрезентативность женщин.
И мне интересно,
как ты,
как девушка
в технологическом секторе,
как ты видишь,
это является проблемой?
И что нужно с этим делать?
Как ты считаешь?
И нужно ли?
Даже не знаю,
сейчас, наверное,
будет непопулярное мнение
по этому поводу.
Я считаю,
что да,
репрезентативность
невысокая,
хотя я сама
этого никогда не замечала,
наверное,
потому что я никогда
не смотрела на людей,
с которыми я работаю,
наверное,
по гендерному признаку.
Естественно,
я замечаю мужчин
или женщин,
но я никогда не смотрела,
сколько там людей.
Просто смешная история,
когда я работала в нюансе.
Я проработала там 6 месяцев,
мы пошли на
after work event,
и мы сели в ресторане,
мы сделали фотку все вместе,
я поняла,
что всего две девушки
среди 30 человек,
и никогда этого не замечала,
никогда вообще,
в принципе, просто.
На меня это было открытием,
но на меня это никак не повлияло,
я подумала,
ну окей,
я знаю,
что есть сексизм,
естественно,
я, к счастью,
с этим вообще никогда не сталкивалась,
либо я никогда это не принимала
насчет сексизма и своего гендера,
то есть если кто-то что-то там мне говорил
или не принимал меня всерьез,
я обычно думала,
окей,
может быть,
я не так высказалась,
может быть,
человек просто не очень хороший.
Я никогда не думала,
что это сексизм,
не знаю,
правильно это или нет,
мне это не хорошо,
не плохо,
если честно,
наверное,
просто меньше сексизма вижу,
чем другие люди,
которые,
как сказать слово на русском,
блин.
Зацикливаться, наверное.
Да,
зацикливаться.
Я считаю,
что да,
нужно давать возможность
показать женщинам,
что пойти можно,
что войти классно
и что-то нужно показывать
с позитивной стороны,
что не везде сексизм,
что есть классные команды,
что есть классные мужчины
и приятные люди,
которые тебе помогут
и не будут смотреть на то,
женщина ты или мужчина.
Например,
есть хакатона для женщин.
Я понимаю,
что они хотят сделать,
но я не уверена,
что это будет большим бенефитом
для женщин,
потому что это искусственная среда,
которая совершенно отдалена от реальности.
Мы не работаем только женщинами,
только мужчинами.
И я не знаю,
насколько это реально позитивный эффект,
влияет,
я не знаю,
кто это измеряет и как.
Я всегда поддерживаю
всех,
кто хочет войти,
неважно,
мужчина ты или женщина.
Я никогда не воспринимала себя
как woman in IT.
Я всегда говорила,
что я просто в IT,
я просто человек,
который колет
или человек,
который занимается
разработкой продуктов.
Я не хочу,
чтобы на меня смотрели,
как на женщину войти.
Мне это не делает
никакой пользы,
это наоборот
почему-то привязывает
мой гендер
к этой работе.
Я не понимаю,
зачем,
если честно.
Вернее,
я могу понять,
зачем это делается,
но я не вижу
такого прям явного
бенефита в этом.
Смешной момент был.
И один из вопросов
в одной компании
на интервью,
я долго смеялась,
потому что я никогда
такого не слышала в жизни.
Хорошие были интервью,
классная компания,
хорошая культура.
И тут меня спрашивает
Head of Product,
слушай,
ну вот у нас такая
прям хардкорная,
конечно,
техническая компания,
у нас там и то, и это.
А тебе удобно работать
только с мужчинами?
Я такая,
я сижу,
я не знаю,
как реагировать.
Я такая,
да, конечно,
работать удобно,
нормально.
Если это нормальные люди,
мне не важно,
кто это,
реально мне все равно.
Но это было очень странно
и, наверное,
показательно,
что женщинам просто,
наверное,
многим некомфортно
работать в среде,
где людей
с похожими признаками
на них меньше.
А мне кажется,
это применимо на самом деле
ко всем.
Я думаю,
что мужчин, например,
тоже себя будет неловко чувствовать,
если он придет в коллектив,
где одни женщины.
Я не думаю,
что это потому,
что это женщины,
я думаю,
это потому,
что мы все люди,
и когда мы в группах,
мы ищем какой-то признак
в других людях,
чтобы принадлежать,
то есть что-то общее.
Мы так партнеров выбираем,
это группу друзей выбираем
по интересам,
поискоги-то
отличительным чертам,
грубо говоря.
И когда ты находишься в группе,
где у всех определенный
есть признак чего-то,
а у тебя,
может быть,
его нету,
ты себя не уютно чувствуешь.
Такое может быть,
если ты слушаешь,
например,
поп,
вся твоя тусовка людей
слушает хардкорный рок.
То есть это такой
притянутый за ночь
пример, конечно,
но мне кажется,
это тоже играет большую роль.
Знаешь,
у меня на самом деле есть пример.
У меня первая команда,
в которой я работала в Гугле,
она была,
получается,
все американцы.
Ну, именно продуктовая команда.
То есть у меня менеджер,
американец,
и там, сколько там,
четыре или пять человек
было у нас
других продукт-менеджеров.
Это же американцы,
и один канадец.
Ну, тоже можно его
приписать к американцам.
И я в каких-то моментах,
знаешь,
они что-то там обсуждают,
и наши разговоры уходят
в какую-то там степь,
в какое-то шоу
какого-то чувака,
и они все, короче,
ржут над этим.
А я вообще,
то есть я даже,
ну, не вообще,
в принципе,
ни сном,
ни духом вообще,
ни про это шоу,
это все блин от того,
что я русский.
То есть начинаешь,
как ты говоришь,
зацикливаться на каких-то
вот моментах, да,
значит, начинаешь, наверное,
находить то,
чем ты отличаешься,
и на этом циклиться.
И, может быть,
списывать все свои
недостатки,
в том числе профессиональные
недостатки,
на то, что вот это там,
не знаю,
условно говоря,
эжизм, сексизм,
и так далее.
Хотя на самом деле,
это может быть на самом деле
правдой,
но точно так же может быть
и просто таким побегом
от ответственности.
Слушай, не знаю,
я сейчас очень непопулярную
вещь говорю,
но мне кажется,
если объективно это смотреть,
то не всегда
эйджизм является эйджизмом.
То есть на самом деле,
может быть,
ты правда плохо работаешь,
и ты самовзрослый в команде,
но это не значит,
что, не знаю,
тебя наругали из-за того,
что ты взрослый,
это больше из-за того,
что все-таки ты делаешь
плохую работу.
И мне кажется,
людям легко спрятаться
за вот этими
какими-то масками,
самим себя как бы
в это вот загонять.
Хотя я не исключаю,
что есть, в принципе,
системная дискриминация,
просто мне, наверное,
сложно об этом
тоже самому судить,
потому что я белый мужчина
средних лет.
В мейнстриме
с точки зрения гендера
и расы и так далее,
и возраста тоже,
для того места,
где я работаю.
Поэтому мне очень сложно
на самом деле увидеть
какие-то такие вещи.
Вот смотри, если, допустим,
ты находишься в какой-то среде,
ну, условно говоря,
вот ты и там другая девушка,
и вокруг 28 мужиков,
и ты, допустим,
видишь какую-то
системную дискриминацию.
Ну, действительно,
допустим, к вам двоим
относятся по-другому, да?
И тебе, может быть,
там пофигу, да?
А вот, допустим,
твои коллеги,
ну, ты видишь,
что это, допустим,
как-то на него влияет.
Как ты считаешь,
то есть, что может человек
в такой ситуации, да,
когда он находится
в меньшинстве,
он или она находится
в меньшинстве сделать,
чтобы повлиять
как на эту ситуацию?
Ну, кроме как уйти, конечно же.
Мне, наверное, тоже сложно
судить, но, опять же,
сложно, потому что
ты никогда не принимала
на свой счет комментарии
в плане моего кендера.
У меня были случаи,
когда я знаю,
что была дискриминация
по признаку того,
что я из России, например,
или из того, что женщина.
То есть, у меня были
такие случаи,
их было минимум,
я хочу сказать.
Мне это никак на меня
не повлияло,
просто, наверное, потому что
меня очень сложно
обидеть реально,
и, в принципе, что-то сделать.
Я сама кого хочешь,
скорее всего, обижу.
Мои друзья бы, наверное,
посмеялись, что меня нужно
защищать от какого-то
сексизма,
какой-то дискриминации.
Опять же, это просто
мой характер, скорее всего.
В таких случаях
даже не знаю,
что я бы сделала,
потому что,
когда ты это слышишь
со стороны
и пытаешься подумать
о искусственной
гипотетической ситуации,
ты не можешь реально
предсказать свои действия.
Ты всегда либо думаешь
хуже, либо лучше
о том, что ты сделаешь.
Ну, люди очень плохо
предсказывают будущее
и свои действия.
Мне, наверное, проще сказать,
что я бы сделала
с этой девушкой,
что я бы ей посоветовала.
Я бы, наверное,
мне кажется,
нужно работать именно
над уверенностью в себе,
на том, чтобы
тебя это не трогало.
Вот именно такой,
даже не знаю,
что ты стой,
как это называется.
Ты просто такая осознанность,
что ты думаешь,
ну, да,
есть эти люди,
да, есть у них
такие предубеждения,
но это не должно
вставать на твоём
карьерном пути.
Но, естественно,
если ты видишь,
что твоему коллеге
платят больше,
и ты идёшь и просят,
тебе говорят,
предпрочих равных,
что у вас такие же обязанности,
что у вас тоже
у обоих есть команда,
руководящая должность,
и тебе говорят,
что нет,
ну, просто ты женщина,
и ты не получишь,
я бы ушла.
Потому что у меня
нет желания бороться
с этим.
Я не знаю,
я не буду устраивать
демонстрации,
скорее всего.
Можно, естественно,
пожаловаться,
но я бы просто ушла.
Ну, и самое главное,
чтобы хотела,
чтобы произошло,
чтобы это никак
не повлияло на меня,
чтобы я знала,
окей, ну, вот там
токсичные люди,
вот там токсичная культура,
окей, будем знать.
То есть, туда не пойдём,
например.
Но я бы не хотела,
чтобы это влияло
на мои будущие установки,
на то, как я общаюсь
с людьми,
на то, как я веду себя
в будущем
с коллегами-мужчинами.
Просто для меня
всегда самое главное —
это то, как я себя чувствую
в ситуации.
Конечно, такой игралист,
думаю только про себя,
но, опять же,
это мои нервы.
То есть, человек
высказал мне что-то,
дискриминировал,
ему, может, стало от этого хорошо,
ему удовлетворил
какие-то свои установки,
но плохо-то будет мне,
а зачем мне это надо?
И люди с плохими установками
есть везде и всегда,
и будут.
И я бы лучше, наверное,
висировала в себя
и в свою нервную систему,
чем в борьбу
с установками других людей.
Говоря о нервной системе
и осознанности,
ты упомянула
биполярное расстройство.
Тебе комфортно
об этом поговорить?
Да, конечно.
Как ты узнала,
что у тебя биполярное расстройство?
И вообще, знаешь,
начиная расстройство,
что это такое?
Это, грубо говоря,
дисбаланс
химических,
ну, не элементов,
а в нейротрансмиттерах.
То есть, у меня
просто хаос в голове
с серотонином,
с дофамином
в совершенно непонятных дозах
разбросан
и выстреливает непонятно когда.
И это значит,
что у меня есть
либо глубокие
депрессионные фазы,
которые длятся иногда
неделями,
иногда,
например,
месяцами у меня было
несколько месяцев.
С другой стороны,
есть маниакальные фазы,
в которых ты
суперактивный,
просто гиператина,
иногда настолько,
что ты себе совершаешь
какие-то действия во вред,
это,
не знаю,
что угодно.
иногда я иду,
мне кажется,
что я стою на мосту
и я могу с него спрыгнуть
и мне ничего не будет,
потому что мне кажется,
у меня какие-то суперсилы.
Или, например,
я беру на себя
сто пятьсот проектов
и думаю,
что я всё могу,
потому что у меня есть время,
потому что у меня есть энергия,
потому что я такая умная,
классная,
вообще просто король мира.
И реально у тебя прям
столько энергии,
ты настолько веришь в себя,
прям даже не можешь поверить,
что что-то может пойти не так.
И поэтому ты у нас
совершаешь странные действия,
либо ты хочешь пробовать
много всего,
вплоть до наркотиков,
вплоть до просто
беспорядочных половых связей,
может быть, что угодно.
Иногда тебе кажется,
что ты в коннекшене
с Вселенной.
Я однажды
нашла себя
лежащий на асфальте
и трогающий тёплый асфальт
после дождя,
потому что мне было так классно.
Я думала,
блин, это самое лучшее.
Или там на ковре
ты трогаешь ворсинки
и думаешь,
блин,
ты чувствуешь просто
каждую ворсинку.
Такое потрясающее ощущение.
Но, к сожалению,
это перекрывается
очень сильно
депрессивными фазами.
И я узнала
очень, наверное,
мне кажется,
хардкорным путём.
И я думаю,
что многие это узнают,
потому что его
очень сложно диагностицировать.
И обычно его диагностируют,
когда у тебя
либо очень глубокая депрессия,
такая, что уже опасно,
либо когда ты попал в больницу
или в тюрьму,
потому что там
что-то натворило,
не знаю,
из ряда вон.
Но обычно,
когда депрессия...
И у меня
года два назад,
осенью,
была очень глубокая депрессия.
Я поняла,
что я три недели
провела дома.
Я выключила
свет,
у меня вообще не было света,
я не могла встать с кровати,
мне было сложности
заставить пить воды,
сходить в душ.
Я не выходила на улицу,
вообще ничего не могла делать.
Я ходила к врачу,
я думала,
что я не знала,
что у меня происходит.
И я думала,
может,
у меня просто плохое настроение
или что-то ещё.
И я пошла к врачу,
и она мне выписала
антидепрессанты.
Это, на самом деле,
к сожалению,
очень часто происходит
с биполярным,
а ещё и в Австрии,
потому что здесь всё равно
это не настолько сильно
развита эта тема.
И она мне дала
эти депрессанты,
я их начала пить.
То есть, ты представляешь,
у меня депрессия,
мне помогло,
а потом у меня
маниакальная фаза началась.
И я принимаю
эти депрессанты
в маниакальную фазу,
то есть у меня две дозы
просто офигенных
таких дефаминов
и серотонина
смешиваются,
и я как будто
на наркотиках была.
Когда я провела этот курс,
я закончила,
и это было очень опасно,
потому что
мне нужно было остановиться,
потому что
мне было, ну,
очень странно.
Мое состояние было
просто с такими
со спецэффектами
и галлюцинациями,
что я перестала,
а это дало
ещё больше эффект.
Withdrawal effect,
я не знаю,
как он по-русски называется,
но когда ты слезаешь
с антидепрессанта
или с какого-то
другого препарата
против психического
расстройства,
у тебя могут быть
побочные эффекты.
У меня были побочные эффекты,
я лежала дома,
мне казалось,
что в комнате кто-то есть,
я не могла выключить свет,
мне казалось,
что сейчас взорвётся
моя вот эта вот терма,
которая у нас стоит
в квартире с газом,
нагревательным.
Я не могла спать,
потому что я думала,
что всё произойдёт
и нужно быть на чеку.
И вот это случилось,
а потом случилась
ещё одна глубокая
депрессионная фаза,
когда я думала уже,
блин, мне нужно узнать,
как моя мама
получит доступ
по моему счёту банковскому,
потому что, наверное,
я не смогу дожить
до этого момента.
И когда начались эти мысли,
я поняла,
блин, мне стало очень страшно,
потому что поняла,
насколько я близко
к какому-то ужасному,
наверное, поступку.
И я позвонила
в антикризисную линию,
у нас здесь такая есть,
и меня пригласили сразу.
Я пошла, я пошла просто,
потому что мне было
настолько страшно,
что я аж тряслась,
когда там сидела.
И меня направили
к психиатру.
Это единственный человек,
который может
диагностировать
в специальный центр.
И меня там тестировали,
и сказали,
что это, так сказать,
биполярное,
и так я узнала.
А они тестируют
через какие-то
диалоги, да,
или это
химическое тестирование?
В основном
через диалоги.
Это очень сложно
протестировать
химически,
это не особо сильно видно.
Я знаю,
что можно увидеть
депрессию,
потому что я когда-то
участвовала
в исследовании
какого-то препарата нового.
Я это делала просто
потому что мне было интересно
в медицинском университете
Вены.
И мне давали препарат,
и до кого мне его давали,
то есть я была
в контрольной группе,
мне делали
fMRI,
и мне сказали,
что у меня депрессия.
Но я им не особо поверила,
если честно.
Но мне сказали,
что они увидели,
потому что они тебя держат
три часа в машине
и гоняют тебя
по каким-то тестам.
МРТ?
Да, да, МРТ.
И они показывают тебе тест,
они тебе вещество
еще вкалывают сначала,
чтобы посмотреть на твой мозг,
и мне сказали,
что у тебя депрессия.
Но я им не поверила,
но это было несколько лет
до того,
как мне поставили
биполярное.
Интересно вообще,
депрессия такая тема.
Я, в принципе,
много очень лет,
с подросткового возраста,
лет до 35,
по сути,
прожил в таком состоянии
без этих маниакальных вещей,
но с частыми такими падениями
прямо в самый низ,
когда прямо
не можно никак за это выбраться.
Мне в итоге помогла
работа над собой,
духовная работа,
психотерапия,
и то, что я бросил пить.
Как я потом понял,
что я когда бросил пить,
похоже, я перестал
химически что-то там стимулировать,
и, собственно,
я из этого выкарабкался.
Хотя у меня тоже иногда бывают
такие падения,
но не бывают уже
таких сильных падений,
интересно,
насколько медикаментозное лечение,
оно обосновано?
То есть можно ли,
допустим,
биполярно справиться
без медикаментов?
Я думаю, что можно,
я, конечно, не врач.
Я думаю, что можно справиться,
зависит от степени биполярного.
Есть еще первое и второе,
они различаются
в некоторых местах
экспрессивностью
маниакальных фаз.
У меня есть подруга,
которая не принимает медикамент,
но она не принимает его,
потому что он плохо влияет
на его печень,
у него очень высокие показатели,
и это просто опасно.
И еще есть побочные эффекты разные,
совершенно неприятные.
У меня, к счастью,
такого не было.
Был один побочный эффект,
но он прошел потом сразу же.
Мне очень сильно помогает,
кроме медикаментов,
КПТ,
Cognitive Behavioral Therapy,
что очень крутая,
по-моему, вещь.
Я недавно,
ну, несколько месяцев назад,
начала и заниматься,
и изучать.
Это суперкрутой инструмент,
мне кажется,
он нужен не только людям
полярным,
а в принципе людям
совершенно разными
какими-то установками,
просто для прокачки себя.
По-русски это
когнитивно-поведенческая терапия?
Да.
Она нацелена в основном
на результаты,
то есть, знаешь,
есть же психоанализ,
в основном это
работа с прошлым,
анализ каких-то ситуаций,
но это так долго длится
и настолько
медленно приводит к результату,
если вообще приводит,
что мне, например,
это бы не помогло,
поэтому я взяла КБТ,
и там, кроме того,
что есть определенный процесс
и разные виды терапии
в этой области,
они именно работают
с твоими какими-то
убеждениями,
с какими-то твоими страхами,
с анкзайти,
например,
с паническими атаками,
и они это реально работают,
потому что цель
это изменить это,
а не просто проанализировать.
И мне это очень помогает
в плюс с медикаментом,
с какими-то другими установками.
Мне кажется,
вот это совмещение
этих терапий,
это очень здорово,
и хотя бы,
если нет медикаментозной терапии
или нельзя,
хотя бы делать КБТ,
потому что она нацелена
реально на результат
и проработка
каких-то таких важных моментов,
каких-то установок,
что-то,
что произошло в детстве,
что повлияло на создание
какой-то установки,
которая потом заставляет тебя
испытывать определенные эмоции,
когда происходит
какой-то триггер
в твоей жизни.
И есть определенные виды
джорнелинга,
называется ABC Model,
она как раз тоже
из КБТ,
и она как раз тоже нацелена
на идентификацию
этих beliefs.
Ты прям систематически
ведешь журнал,
ты прописываешь ситуацию
с точки зрения того,
какой был триггер,
какую-то эмоцию испытал
и почему ты ее испытал.
И ты определенное время
ведешь дневник,
прописываешь ситуации
регулярно,
обязательно регулярно
вести по определенной системе.
Ты замечаешь потом паттерн,
какие-то определенные установки,
и цель — это заменить.
сначала оценить эти установки,
являются они реально
основанными на чем-то.
Иногда просто,
например,
когда ты описываешь ситуацию,
которая произошла,
ты можешь описать так.
Я шел по улице,
встретил начальника,
он думает,
что я вообще
ни на что не годный,
начальник — козел.
Ну, это, конечно,
бред полный.
На самом деле,
вот этот джорнелинг,
вид джорнелинга,
он заставляет описывать ситуацию,
как она реально произошла.
То есть, например,
ты шел,
ты встретил начальника,
начальник сказал
то-то, то-то и то-то.
Я почувствовал себя грустным,
я почувствовал,
что я, например,
что-то там другое шутил.
Я думаю,
что я ни на что не годен.
Когда ты прочитываешь
вот это один за другим,
ты понимаешь,
насколько это совершенно
не следует из того,
что сказал твой начальник.
Это только твоя установка,
и ты интерпретируешь
так его слова.
И это очень сильно помогает.
И я поняла,
что в большинстве случаев
мое биполярное,
оно очень сильно и влияет,
и спонсирует реакцию,
мою реакцию
на определенные моменты,
на конфликты.
И мне очень сильно помогает
проработка этих ситуаций
вот этим методом.
Даже больше, чем медикамент сам.
Просто потому,
что я более осознанно
к этому подхожу
и анализирую все,
что я думаю
и как я реагирую.
А если взять КПТ
как систему в целом,
что еще там есть,
кроме джорнлинга?
Есть какой-то терапевт
или группа?
То есть как вообще
это работает,
какая-то механика?
Это, мне кажется,
такой же вид терапии,
как, в принципе, другие.
Там есть психолог.
Я не знаю,
работает ли ты в группе или нет.
Я знаю только один на один.
Есть, например,
такая техника,
как exposure therapy.
Это когда
часто борются
с anxiety,
какими-то страхами,
фобиями.
Это значит,
что тебе нужно
встретить этот страх.
Например,
если человек хочет вести блог,
но боится ли YouTube-канал,
и он все время это откладывает,
ему просто говорят,
вот берешь,
снимаешь видео
и заливаешь на YouTube
и смотришь,
что происходит.
И когда ты понимаешь,
что всем пофигу,
и с тобой ничего не случается,
если кто-то поставит дизлайк
или что-то еще,
или ты сделаешь это видео,
тебе становится намного легче,
потому что ты уже это сделал,
ты встретился со своим страхом,
ты знаешь,
как с этим работать,
или ты, по крайней мере,
знаешь, что ты испытал,
и можно работать,
почему ты это испытал,
и что с этим делать.
Ну, в общем,
например,
ты поставил дизлайк,
тебя как триггернуло,
и ты просто уже начинаешь
с этим работать.
Да.
И потом, не знаю,
в основном говоря,
заливаешь в следующий видео,
снова ты поставил дизлайк,
у тебя уже меньше триггерит,
да,
и ты как будто постепенно
это прорабатываешь,
и ты минимизируешь
свои реакции.
Да, тебе становится скучно,
по-моему, просто,
потому что ты настолько
постоянно делаешь,
что твой страх,
он просто не такой интересный.
То же самое, мне кажется,
есть с дантистами,
особенно люди,
которые не ходят годами,
а потом резко идут,
им дико страшно,
потому что они не знают,
каково это,
у них не было никакого
опыта с этим,
им очень страшно,
им плохо.
Мне кажется,
самое лучшее,
это, например,
потом ходить как можно чаще
на эти контрольные
аппоинтменты,
и ты просто настолько привыкаешь,
ты понимаешь,
что там ничего такого
не происходит нового,
там всегда все одно и то же,
и тебе просто становится скучно,
и твоя фобия,
она может быть не пропадает,
но она просто переходит
в какой-то такой, знаешь,
ну, неприятный.
Кому нравится туда ходить,
но это не более,
чем это.
Тебя уже как бы не бьет там
в дрожь,
ну, как мне обычно,
когда я перехожу к стоматологу
раз в год.
Ого!
Затронула больную тему.
Да,
это очень такая больная тема,
ну,
ты сейчас,
слава богу,
знаешь,
стоматологи там
этими уколами обколят,
и все нормально.
Как и меня в детстве
это воспоминание,
вспомнилась была какая-то там
какая-то бормашина,
ну, понимаешь,
это 90-е годы,
то есть это какая-то
советская техника,
и у меня еще в детстве
там наши проблемы с прикусом были,
там что-то постоянно
какие-то зубы мне вырывали.
И, ну, в общем,
для меня стоматология
это какая-то просто
такая, не знаю,
исчадия ада просто.
Если у нас стоматологи,
значит,
что вы все исчадия ада
для некоторых из нас.
Я закончу традиционным вопросом,
который я задаю всем своим гостям,
или почти всем.
Какую книгу
что такое, что произвело на тебя
незагладимое впечатление
и, может быть,
даже изменило твою жизнь
на до и после?
Сложный вопрос.
Я просто, наверное,
не могу сказать,
что есть только одна книга,
но есть одна,
которая, наверное,
мне очень сильно помогла
в моменты,
когда я сравнивала себя
с другими людьми.
Мне казалось,
что я отстаю в чем-то.
Это все было очень
неконструктивно
и непродуктивно.
И я прочитала книгу,
называется
Late Bloomers,
то есть Поздние расцветы.
Это очень интересно,
потому что это
начинает с рассказа автора
о том,
как он учился в Стэнфорде
и 25 лет потом в итоге
работал сторожем
на каком-то заводе.
И он понял,
что он исполняет
работу собаки.
В итоге просто сидит,
после того,
как он окончил Стэнфорд.
И в итоге он расцвел
и начал заниматься
своим делом,
тоже в Силиконовой долине,
если честно.
Не хочу просто врать,
чем конкретно занимался,
но он был колумист,
колумнист,
то есть он писал,
издательство свое сделал.
И он это сделал
только, по-моему,
лет в 30,
если не позже.
И он очень много описывает
таких случаев,
потому что
есть какой-то
under-representation
людей,
которые достигли чего-то,
сделали что-то выдающееся
после 30 лет.
И в основном
почему-то происходит пиар,
и слава приходит
только к людям,
которые это сделали
в раннем возрасте.
И мне кажется,
очень многие люди
от этого страдают.
Он также описывает
систему
SIT в Америке,
и насколько сильно
давление
на поступление
в успешные вузы,
издача SIT
с хорошим
скором,
и насколько сильно
это влияет,
что количество самоубийств,
депрессий
среди подростков
тоже возрастает
с каждым днем,
потому что настолько
много давления
среди общества.
Быстрее, быстрее,
давай, скорее,
пока тебе 20,
там,
30,
все вот эти вот списки
происходят никому не нужные.
И мне это очень помогло,
потому что я перестала
себя сравнить,
поняла,
что ты можешь
что-то сделать классно,
и после 30,
и после 40,
и он так классно
писан на своем примере,
наверное,
потому что это было
описано на своем примере,
а не просто,
вот смотри,
там есть Джон Роулинг,
есть вот этот человек,
и вот они там взяли,
после 30,
после 40 что-то сделали,
а именно на своем.
Ты знаешь,
много людей сейчас,
которые входят в IT,
даже есть, по-моему,
хэштег
в IT после 30
или что-то такое, да,
то есть люди,
которые,
ну, у них уже была
какая-то карьера,
или какое-то подобие карьеру,
да,
которую они хотят поменять,
им там уже, знаешь,
там больше 30 лет,
кому-то, может быть,
даже уже к 40 идет,
или даже старше,
их там, не знаю,
дети, жизнь какая-то, да,
вот,
и они вот там входят,
начинают,
то есть прямо с какого-то
начального уровня,
и кто-то из них
в итоге процветает,
у меня, кстати,
будет гость на подкасте такой,
который там в 30 лет пошел в IT
и, как сказать,
очень хорошо преуспел,
вот,
и до этого,
ну, там,
скитался где-то, да,
и прямо задевает
такой прям больной нерв,
на самом деле,
для меня, да,
вот,
то, что действительно нужно
все успеть,
успеть, успеть, успеть,
и когда мне было,
там, не знаю,
25,
я все пытался что-то успеть,
а сейчас,
когда мне значительно больше,
не знаю,
я до сих пор,
наверное,
как-то борюсь с этим,
то есть есть люди,
допустим,
которые намного моложе меня,
которые, ну,
по каким-то общественным критериям,
допустим,
намного больше меня достигли,
да,
и очень легко сфокусироваться,
зациклиться на них,
и не замечать то,
что, ну,
у каждого просто свой путь,
каждый идет своим путем,
и каждый найдет себе
то, что ему нужно,
тогда,
когда ему будет нужно,
и такой есть очень
хороший пример,
который я слышал,
если бы не соврать бы,
чувак,
который основал KFC,
не то, что это очень хороший бизнес,
но это большой,
как бы успешный бизнес,
и ему было чуть ли не 70 лет
в это время,
и, ну,
вот как бы он вырастил там
эту огромную империю глобальную,
так что, да,
слушай, классная книга,
я сам ее не читал,
и прямо теперь хочу прочитать,
прямо очень интересно.
И второй вопрос,
какие подкасты ты слушаешь,
и какой подкаст ты бы порекомендовала,
как, не знаю,
самый классный,
ну, кроме моего, конечно.
Такой оквард момент,
как сделать рекламу,
стариться все равно.
Ну, твой это классный подкаст,
это честно скажу.
Я много очень слушаю подкастов,
прям, мне кажется,
мне нужно иногда дозу снижать,
потому что каждый день,
если у меня комьют какой-то,
или спорт,
или я убираюсь,
я постоянно их слушаю.
Наверное,
самые мои любимые,
это Hidden Brain,
тоже про совершенно разные
какие-то установки,
про мозг,
про какие-то интересные явления,
про общество.
Это NPR или это нет?
Да-да-да,
NPR-то.
Lex Friedman,
тоже классный подкаст,
это в основном про технику,
про AI,
про Machine Learning,
про Science,
там очень разные топики,
очень крутые гости,
Илон Маск там был,
ну, все вот эти вот крутые ребята,
про освоение космоса,
про применение технологий
в этих областях,
как, например,
AI and Machine Learning.
Плюс,
мне очень нравится,
кстати,
«Давай поговорим»,
это русскоязычные подкасты,
просто в основном
слушаю англоязычные,
и вот, кстати, «Твой»
и вот этот «Давай поговорим»,
это, наверное,
одни из таких
самых любимых
русскоязычных подкастов
«Давай поговорим»,
это две девушки обсуждают,
иногда зовут гостей,
обсуждают очень интересные темы,
тоже про осознанность,
про психологию,
про психотерапию,
про зеленые привычки,
например,
про инвестиции,
то есть какие-то
очень интересные темы
и очень довольно глубоко уходят
и стараются подходить
к этому тоже научно,
то есть с фактами,
со стадис,
с книгами,
с ресурсами.
И еще один,
только что вспомнил,
раз мы поговорили
про продукт,
мне нравится подкаст
«Product Makes Sense»
называется,
я все время забываю,
как он называется,
это один мой знакомый
делает,
Юра Агеев,
я с ним познакомилась
на FATE,
на конференции
в Сан-Франциско,
и оказалось,
что он делает подкаст
очень классно,
про предпринимательство
и про продукт,
очень интересные гости,
в основном,
естественно,
это русскоязычные,
но мне очень нравится,
там всегда очень по делу,
всего много,
очень полезно.
Ссылки на все эти подкасты
вы можете найти внизу,
мы вставим все ссылки,
вот,
так что,
если что-то не расслышали,
перематывать не нужно,
просто идите,
смотрите страницу подкастов,
там все ссылки будут на книги
и на подкасты.
Ксюша,
спасибо тебе большое.
Спасибо,
что позвал.
Алло,
вы еще здесь?
Если бы вы дослушали
аж до сюда,
предполагаю,
что вам понравилось.
Мне кажется,
эпизод получился
очень душевным,
сейчас начало января,
а записывали мы это
аж в ноябре,
у меня ушло два месяца,
чтобы его обработать,
точнее,
чтобы начать его обрабатывать
этот эпизод,
и переслушивая его,
переслушивая наш диалог,
мне кажется,
я узнал так много нового,
что я прямо сам офигел
от того,
какой вышел крутой эпизод.
Мне кажется,
это мой любимый пока что
на настоящий момент,
это эпизод номер 7
моего подкаста.
Не забывайте подписываться,
оставляйте рейтинги,
отзывы,
если вам есть чем поделиться,
пожалуйста,
напишите мне в директ
в инстаграме
илиа.бездилев,
напишите мне в телеграме,
в комментарии под постом,
мне очень интересно,
что вы думаете.
Пожалуйста,
не держите в себе
ваши чувства,
ваши мысли.
Я буду очень-очень рад слышать
и обязательно отвечу.
Все, всем пока.